В темном кабинете горит единственная лампа, на стенах повисают старые портреты. Парень насмешливо курит сигарету, его легкая хрипотца бросает мельчайшие отражения в зеркальных очках. Глядя на него, можно подумать, что он существо из самых низменных снов. Я замечаю лишь грудь и жилистые ноги — все остальное скрыто за тканью рубашки. Потрясающая атмосфера предвкушения и магии, царящая в этом месте....
Он видел себя со стороны? Выше Алины на полторы головы, в темной одежде, да с таким лицом только украшать сводку криминальных новостей.
– Мы знакомы? – Аля пятится, в глазах не просто отголоски страха, их наполняет паника.
– Еще нет. – Отец нависает, подавляя ростом, спохватывается и изображает вымученную улыбку.
Неудивительно, что по рассказам мамы, при первой встрече и дальнейшем знакомстве, она боялась отца до дури. Достаточно посмотреть на его действия сейчас.
– Я никуда с вами не поеду, – Алина отвечает громко, явно привлекая внимание.
Отец дает короткую отмашку рукой, неотложка трогается, а с лица Али сходят последние краски.
– Что вам нужно? – спрашивает она. Еще секунда, и она расплачется.
– Молчи! – произношу я, зная, что отец услышит, но послушает ли.
Я преодолеваю разделяющее нас расстояние за пару секунд.
– Спасибо за помощь, отец, – проговариваю с нажимом. – Подождешь в машине? – Он раздумывает.
– Что происходит? – женский голос расходится по телу мелкими мурашками. – Куда увезли Балабаева? С ним будет все хорошо?
«Балабаев, значит, – отмечаю для себя. – Виктор Балабаев».
– Ему окажут помощь, – отвечает отец. – Он не будет испытывать недостатка во внимании специалистов.
Обычно таким тоном сообщают о скоропостижной кончине родственника.
– Неотложка отвезет в первую городскую, – я стараюсь исправить ситуацию, – если сомневаешься, уточни минут через тридцать в приемном покое. – Я поворачиваюсь к Але лицом. – Номер дать?
– Не нужно, найду сама. Это твой отец? – Она провожает его взглядом, замечая невдалеке припаркованный автомобиль. – Так решаются проблемы в твоем мире, Ник? – Аля пугается своего вопроса, отводит взгляд.
– Ты сейчас не понимаешь, о чем говоришь.
Я не хочу уточнять, что именно она подразумевает под своим вопросом.
Аля не считает нужным прощаться. Скрывается в подъезде, ее шаги поспешны, словно она ожидает погони.
Я возвращаюсь к автомобилю и занимаю водительское сиденье.
– Не смей больше решать за меня и мою пару. Я не хочу с ней поступать так, как ты поступил с матерью.
Отец сохраняет молчание, смотрит прямо перед собой, в лобовое стекло.
