В темном кабинете горит единственная лампа, на стенах повисают старые портреты. Парень насмешливо курит сигарету, его легкая хрипотца бросает мельчайшие отражения в зеркальных очках. Глядя на него, можно подумать, что он существо из самых низменных снов. Я замечаю лишь грудь и жилистые ноги — все остальное скрыто за тканью рубашки. Потрясающая атмосфера предвкушения и магии, царящая в этом месте....
Сестры спорят, их звонкие голоса в сопровождении навязчивого лая разносятся по лестничной клетке:
– Я просила тебе не напоминать!
– Ань, я случайно.
– За случайно бьют отчаянно. Забыла?
– Обещаю, что больше никогда не напомню тебе о Косареве. Честное-пречестное слово, – жалобно тянет Комарова-младшая.
– Ты специально, да?! А сейчас ты что делаешь? – Аня поднимается первая, удерживая в руках два бумажных пакета и небольшую сумку. – Закрой свой мохнатый рот, чудище! – рявкает, когда Булочка заходится лаем, от которого неприятно звенит в ушах.
– Ну а как мне надо было сказать? Привет, Аль! – Саша прижимает вырывающуюся собаку к груди.
– Да успокой ты ее! – Аня целует меня в щеку. – Сорокина, сегодня ты выглядишь еще хуже, чем в прошлый раз. Что он с тобой сделал? – Наступает на пятку белоснежных кед и разувается.
– Это долгий разговор, – отвечаю я тихо.
Саша входит последней, закрывает дверь и наконец выпускает собаку из рук.
– Я не понимаю, что происходит с Булочкой. Ей что-то не понравилось там, во дворе, – поясняет.
"– Кошка ей там не понравилась, – сердито отвечает Комарова-старшая. – Мы к тебе с ночевкой. – Она оставляет сумку в коридоре. – И там… – Девушка пинает ее ногой. – Не наши вещи, а вон того чудища. – Собака проносится из кухни в коридор. – Пеленки, порошок от газиков и поносика, специальный солевой раствор для питья, – кривится.
– На Булочке сказываются последствия антибиотиков. – Саша обнимает меня за плечи и подталкивает к кухне. – Нужно относиться с пониманием.
– На чудище сказываются роллы, сметана, чизкейк и… чем ты еще ее кормила? Все! – с этими словами Аня ставит пакеты на стол. – Забыли про собаку. Рассказывай, – обращается ко мне. – Все с самого начала и очень подробно. Сейчас мы поставим тебе диагноз и назначим лечение. – Одну за одной выставляет в ряд три бутылки вина, сминает пустой бумажный пакет. – Не волнуйся, мы с закуской.
* * *– Прямо набросился ни с того ни с сего? – Аня подливает мне вина и заставляет выпить еще глоток.
– Что, вот Балабаев и слова плохого не сказал? – Саша замирает с вилкой у рта, ожидая ответа.
– Шлюхой меня назвал, – говорю я.
Девочки синхронно растягивают:
– А-а-а. – И понимающе кивают.
– Это же не повод кого-либо избивать до полусмерти.
– Для мужчины – повод, – возразила Аня. – Для мужчины, вступившегося за свою женщину.
– Аня, не путай, я не его женщина. – Я отрицательно мотаю головой.
– А парень, кажется, думает наоборот, – Комарова-старшая настаивает на своем.
