Автор
В глубокой ночи юная девушка открывает дверь подъезду для своего нового соседа-инопланетянина. Его странный внешний вид и странное вино заставляют ее бояться, но он решительно проникает в квартиру с початой бутылкой напитка. Кровь побежает по её спине, хотя она не знает, что ждет именно этого гостя....
– Любишь? – искренне улыбнулась и отвернулась, чтобы достать из шкафа чашки.
– Не знаю как эта хрень называется, но я скучаю по ней. И постоянно думаю, – смутился, и замолчал, не смотря на то, что я отвернулась, чтобы дать ему возможность высказаться и не чувствовать себя глупо. – И что планируешь делать?
Он мастерски перевел стрелки на меня и теперь уже я не спешила оборачиваться, чтобы не смотреть ему в глаза.
– Не знаю… рожать буду конечно, – оперлась на столешницу, позабыв о чае и все еще пустых чашках.
– Пашка должен знать, – повторил как попугай, и я разозлилась.
– Что он должен знать? Что я влетела? Я ему сказала! Знаешь, как он отреагировал? – горло сдавило, и я замолчала, а потом шумно выдохнула и продолжила устало. – Если он тебя так избил, подумай, что я от него натерпелась…
– Если он пальцем…
– Нет, – обрубила, заметив, что кулаки Марка сжались. Он уперся ими в стол, намереваясь подняться, но я осадила. – Я о нашей с ним ссоре.
– Он похоже, серьезно влип, Ир. Не помню, чтобы Суворов с какой-нибудь бабой дольше раза перепихивался, не в обиду. А если с тобой аж дважды, то…
Замолчал, а я горько ухмыльнулась, с циничностью побитой собаки.
– То это конечно любовь, Марк…
Марк ушел, и хоть я и сама попросила его уйти, тут же ощутила пустоту и холод, когда осталась одна. Хотелось спать, но мне было страшно оставаться наедине со своими снами о Пашке, поэтому старалась оттянуть момент засыпания как могла.
Паше передали крестик? Думает ли он обо мне теперь? Пожалел ли что не забрал его лично? Глупые вопросы роились как пчелы, и я потянулась в мобильному, чтобы проверить сообщения. Нет ни одного. Даже не написал спасибо.
Пустота внутри все росла, и я набрала номер невестки и начала слушать гудки. Время не такое позднее, может она не спит?
– Да, Ир.
– Привет, как вы там? – почему-то только когда жизнь меняется на сто восемьдесят градусов, ты осознаешь, как нуждаешься в поддержке близких, и одновременно понимаешь, что им попросту не до тебя. – Как дети?
– Уже спят, только уложила. Собираюсь посуду мыть и тоже ложиться.
Ответила и замолчала, и я поняла, что нам с Сашей, по сути-то, не о чем говорить. Мы никогда особо не дружили.
– Ясно.
