Мариам встретила брата Давида после долгого времени: он наконец приехал в гости с семьей. Слезы радости выступают на глазах Мариам, когда она обнимает своего любимого человека. Вместе они оживляют умирающую тусовку, заставляя весело подпевать музыку и улыбаться в ответ на шутки....
Я сдаюсь… Сдаюсь во благо семьи. Когда-нибудь перестанет так болеть сердце, я, возможно, научусь снова дышать, а пока я только могу представлять, как скажу любимому об этом. О том, что больше нас нет…
Вечером пришел отец, я слышала его громогласный голос, когда, по всей вероятности, мама посвящала его в подробности моей личной жизни…
Съежилась на постели, подгибая под себя ноги и ожидая чего угодно.
Дверь распахнулась спустя минут двадцать. Все, что я смогла — это встретиться с разочарованным взглядом человека, которого всю жизнь считала своим защитником.
— Ты завтра же уезжаешь в Ереван, а через два месяца выходишь замуж за Нарека, — выстрелил прямо в упор.
Меня подбросило на кровати.
— Замуж? Но ты же говорил…
— Я слишком тебя распустил, Мариам. Моя дочь…. — челюсть сжалась, а на лице появилось выражение отвращения, — слава Богу, что додумалась не раздвигать ноги перед этим…
Он даже не произнес имени Демьяна вслух…
— Пап, мы любим друг друга.
— Хватит, наслушался, — тихо отрезал папа, — телефон давай сюда. Всю технику тоже. В Россию вернешься уже замужней, чтобы больше не повадно было смотреть по сторонам.
Меня согнуло напополам от резкой боли в животе — это безысходность растеклась кровью по телу, причиняя невыносимые мучения…. Реальность оказалась намного более жестокой, чем я могла предположить раньше.
Глава 42
Мариам
Родной город встретил нас теплым солнцем, лучи которого, играя отблесками на окнах аэропорта, словно издевались надо мной своей жизнерадостностью.
Сейчас бы больше порадовал дождь.
— Давиду знать пока ничего не нужно, — мама в очередной раз напоминает мне о том, что никто не должен быть в курсе моего «проступка», потому что если знают двое, то будет известно всем вокруг, а нам нельзя портить репутацию и позволять такой тени упасть на семью.
Я киваю.
— Мама, Мариам, — голос брата звучит откуда-то справа, и мама, развернувшись, раскидывает руки в стороны, чтобы обнять Давида.
— Здравствуй, сынок.
— Привет, Мариам, — оставив на моей щеке поцелуй, Давид обводит нас удивленным взглядом.
— Удивили вы конечно. Не думал, что приедете раньше августа.
— Да мы тоже не думали, — отмахивается мама, — но Мариам сдала все экзамены, и мы решили вырваться из душной Москвы.
— А отец?
— Ой, у него дел по горло.
