Мариам встретила брата Давида после долгого времени: он наконец приехал в гости с семьей. Слезы радости выступают на глазах Мариам, когда она обнимает своего любимого человека. Вместе они оживляют умирающую тусовку, заставляя весело подпевать музыку и улыбаться в ответ на шутки....
Он, выдохнув, как будто до этого момента не дышал, крепко сжимает мою руку, а я готова разрыдаться от счастья. Впервые чувствую, что поступаю правильно. Не знаю, что будет потом. Что нас ждет в будущем, но в том самом будущем я хотя бы буду распоряжаться собой сама.
Только громкие причитания мамы заставляют посмотреть на семью. В глазах отца проскальзывает затаившаяся грусть, которая быстро сменяется на нечитаемое выражение. Он отводит взгляд, давая тем самым понять, что больше задерживать меня не собирается.
Мое сердце плачет.
— Я сейчас спущу чемодан, — обращаюсь к Демьяну, и он кивает.
— Я помогу.
Мы поднимаемся ко мне, и когда оказываемся вдвоем в комнате, я делаю то, что должна была очень давно. Поворачиваюсь к нему и, прижавшись так крепко как могу, заглядываю в глаза.
— Прости меня…
От любимого запаха кружится голова, от ощущения такого родного крепкого тела под ладонями хочется плакать от счастья.
Я не могу справиться с эмоциями. Слишком давно его не видела. Слишком тосковала. Кажется, все внутри меня горело без него и погибало.
— Прости, я… Должна была… Прости… Я так люблю тебя! Я боялась, что ты не простишь, и тогда…
Но договорить Демьян не позволяет. Его губы накрывают мои, и он рывком прижимает меня к себе. Целует жадно, уверенно, но при этом как-то по-особенному. Не так, как раньше. Слезы катятся по щекам. Я так боялась, что больше не испытаю этих эмоций. Боялась потерять его навсегда.
Лихорадочно обнимаю любимого за шею, снова испытывая страх, что он исчезнет. Глупо, но ничего не могу с собой поделать.
Оторвавшись, долго смотрит в глаза, а потом стирает большими пальцами слезы с моих щек.
— Поехали. Не хочу больше оставаться в этом доме.
На то, чтобы дособирать чемодан, у меня уходит пять минут. Мы спускаемся вниз.
