В небольшой клиниках доктора Руслана Таировича ждут пациенты с неизлечимыми заболеваниями. Если он возьмёт тебя на работу, возможно, ты сумеешь уговорить его взяться за операцию для своего сына Никиты. Под крылышками фикуса ты стоишь у входа в кабинет - всё дышится и живёт, а стены звенят от твоих мыслей: как говорить с господином так, чтобы он взялся за дело?...
Жадно поднимаюсь навстречу его движениям.
Невменяемо улыбаюсь, в мгновения, когда он замедляется, тому, что могу вот так вот нахально кусать его губы, сжимать волосы… Мне все позволено!
Но когда он беспощадно рвется в меня, как отбойный молоток, я могу только громко стонать, хватаясь за его плечи. Никаких улыбок… Мне хочется попросить пощады, я задыхаюсь, зависая в предоргазменном ощущении...
Оно как звон через все тело! Невыносимый! Слишком сильный, чтобы его терпеть...
- Руслан... - исступленно шепчу я, облизывая пересохшие губы.
- Да... да... да... - шепчет в ответ мне в ушко. - Кончай, моя девочка...
Его... Я - его… мяу… моя душа продана.
Вздрагиваю от долгой невыносимой судороги, проезжаясь коготками по его шее. Обмякаю, откидывая голову затылком на его раскрытые ладони. И чувствую ещё несколько мощных рывков внутрь меня. Громкий выдох мне в шею… на несколько мгновений невыносимое давление внутри…
Закрыв глаза, мокрые и изможденные, мы касаемся языками соленой кожи друг друга.
Отрывается от меня.
- Пойдем в кровать... - смотрит мне в глаза своими пьяными и осоловелыми.
Тянет за руку на себя.
Пальцы изучающе обводят мою грудь.
- Было хорошо?
Киваю, опять начиная смущаться.
Ухмыляясь, разглядывает мое горящее лицо, удерживая его за подбородок. И заставляя меня прятать взгляд за опущенными ресницами. Ведёт пальцем по щеке.
- У тебя полчасика на поговорить и рояль. Возможно, даже меньше… Потом опять покричим…
Мы синхронно дёргаемся на звук открывающейся двери внизу.
- Да, блять! - психует он, резво поднимая меня на ноги. - В спальню.
Я, абсолютно голая, смываюсь в его открытую комнату. Она прямо напротив лестницы.
Там темно... Я делаю шаг в темноту, издали поглядывая вниз.
Кто это, черт возьми?!"
"Там же мои трусики прямо на перилах. Трусики, которые я зрелищно промочила! А ещё платье! Чулки! Бюст! Все это по дороге наверх.
Я убью тебя, Хасанов.
Слышу, как он застегивает ширинку и гремит ремнем. Невозмутимо и не торопясь спускается по лестнице с голым торсом.
На ходу поднимает рубаху.
- Добрый. Вечер. Мама, - звенит сталью его голос.
Мама!!!
Ааааа!!
Я помню его чопорную мать! Которая смотрела на меня как на недоразумение на семейном вечере.
