В небольшой клиниках доктора Руслана Таировича ждут пациенты с неизлечимыми заболеваниями. Если он возьмёт тебя на работу, возможно, ты сумеешь уговорить его взяться за операцию для своего сына Никиты. Под крылышками фикуса ты стоишь у входа в кабинет - всё дышится и живёт, а стены звенят от твоих мыслей: как говорить с господином так, чтобы он взялся за дело?...
Зотова наклоняется, водит по ее лицу пальцами.
Ошарашенно выпрямляется, вглядываясь в лицо матери.
- А Вы косметолог?
- Допустим.
- Сами себе лицо колете?
- Что?! Какое Ваше дело? Ребенком занимайтесь!
- Ты хотела избавиться от них, да? - ведёт пальцами по лбу девочке. - И от выраженных носогубных. Вот сюда вколола, в бровь, чтобы никто не увидел, да? И сюда - под крыло носа.
Поворачивается ко мне.
- Девочка, видимо, стащила у мамы ботулотоксин. Не рассчитала дозировку. Хронический герпес частично разрушил оболочку нервной ткани.
Кр-р-расавица моя! - с гордостью смотрю на неё. - Умница!
- Колола? - строго смотрю на девчонку.
- Да... - ревёт она ещё сильнее.
Мать в шоке закрывает рукой рот.
- И что теперь делать? Нам помогут?
- К неврологу. Зотова - пять с плюсом.
Кручу пальцем в воздухе, прося всех удалиться.
Остаёмся вдвоем с Ульяной.
- Вот видишь... А ты говоришь - никакая.
Моя прелесть!
Не дожидаясь ответа, догоняю Зотову в лифте.
Двери закрываются.
Дёргаю за талию к себе, жадно впиваясь в губы. Пискнув, хватается за мои плечи.
Отстраняюсь, заглядывая в глаза.
- Умница-красавица... - разворачиваю за плечи, давлю в спину, выталкивая из лифта.
Сам уезжаю обратно вверх.
Всего каких-то пять секунд! А я заряжен под завязку. Батарейка...
Глава 29 - Предвкушение
Тихо открыв дверь, слушаю женский хохот, собачий лай, что-то гремит на кухне.
В гостиной - бардак. С рояля снят чехол, на полу шкура из библиотеки, рядом высокая лампа, диван сдвинут с места, и напольная ваза, что-то ещё раскидано... Диванные подушки на полу...
На кухне Лера смеётся... и в солнечном сплетении неожиданно развязывается тугой болезненный узел, который завязался уже довольно давно. Он соткан из чувства вины. Когда ты бы и хотел дать ребенку что-то ""съедобное"" для него, но совершенно не заточен под это. А те формы любви, которые ты можешь дать, ""несъедобны"" для твоего ребенка.
И черт с ним с бардаком. Пусть...
Тихо прохожу, ложусь на диван. Без подушек он широкий... Пялюсь на большую люстру, слушая их голоса. Губы растягиваются в ухмылке, а может даже в улыбке.
- Граф! Граф! Нет! Стоп! Фу!
Грохот...
Смех Леры.
Закрываю глаза. Расслабляет...
Сквозь сон чувствую, как в руку тыкается влажный нос Графа. Шушуканье девочек. Шорохи. Свет больше не режет сквозь веки. Звук катящегося кресла Леры.
