Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Блядство, у нас всего два дня. — Злотников трет лоб. — Если бы с десяток. Или хотя бы неделя...
— Значит, будем крутиться.
Больше всего на свете хочется сжать Лизу в объятиях и забрать всю ее тревогу. Знаю, что не позволит. Что как гордая ежиха будет бороться и со мной, и с собой. Но руки все равно ноют от желания. Ломает от потребности прикоснуться к этой охрененной женщине. Единственной на весь белый свет, как в далеком прошлом, так и сейчас. Без страха и тормозов. Пылкой и нежной.
— А если с вами..
— Пока ты не нашел крота, присматривать за Лизой и сыном будет тот, кому я доверяю как себе.
— Он не из штата?
— Он мой должник.
Решив не ждать, достаю из кармана телефон и по памяти набираю длинный номер. Нет никаких гарантий, что ответит нужный мне человек. Я сам сознательно оборвал некоторые связи. Одни — ради чужой безопасности. Другие — потому что не осталось ничего общего.
Однако спустя три гудка в трубке раздается мужской голос:
— Какие люди?! Шаталов, у тебя палец случайно не тот номер нажал или у телефона внезапно случилась личная жизнь?
— Хаванский, я тоже рад тебя слышать.
Глава 54. Экстренные меры
У эгоизма и героизма общие корни, но разная крона.
С Хаванским решаю быстро. Когда-то у нас был похожий разговор. В тот раз каждый получил то, чего хотел больше всего. Сейчас Клим даже не спорит.
Я назначаю время и место, оговариваю срок.
Теперь нужно отвезти Лизу обратно и засесть над планом. В теории все хорошо, на практике — через одно место.
— Кирилл уже освободился. Он сможет поехать с тобой домой, — говорю я Лизе. — С клиникой свяжусь. Свойский что-нибудь придумает.
— У меня на сегодня запись. Три пациентки. Я не могу перенести приемы. У одной через неделю ЭКО, двум другим нужно назначить гормональные препараты. — Она трет виски.
— Давай договоримся. — Присаживаюсь на сиденье рядом.
— Марк, ты не понимаешь... — Лиза осекается и поднимает на меня покрасневшие глаза.
— Ты. Заменима, — произношу медленно, с паузами между словами.
Знаю, что неприятно. Совсем не комплимент. Однако без этой горькой пилюли нам не обойтись.
Во-первых, работать Лиза все равно не сможет.
