Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Обычное уточнение, чтобы не дергаться потом, когда во время процедуры кто-то постучит в дверь.
— Муж попросил маму не ехать. Сказал, что хочет лично присутствовать при переносе эмбрионов. — Словно намекая на счет в свою пользу, Шаталова вскидывает голову и с высоты лениво косится на экран мобильного телефона.
Так и напрашивается на вопрос: «И что же такого вам рассказал информатор Савойский?», но унижаться до ее уровня нет никакого желания.
— Отлично. Очень рада, — произношу снова без улыбки. — Тогда приглашаю в прежнюю палату.
Как обычно во время наших встреч, я первой встаю из-за стола и подхожу к двери. Возможно, это не слишком приветливо для доктора частной клиники, однако в этот раз Шаталова не возражает и не пытается завести доверительный разговор. Выждав пару секунд, она тоже встает. И покидает кабинет так же стремительно, как в нем появилась.
Безумно хочется, чтобы точно так же она покинула и клинику. Вместе с будущим счастливым отцом! Но до окончания приема приходится забыть об этой мечте.
Спустя пятнадцать минут, так и не дождавшись супруга, Шаталова входит в операционную. С недовольным видом устраивается на кушетке. И мы приступаем.
Не могу сказать, что ее случай чем-то отличается от других. Те же алгоритмы. Те же инструменты и датчики. Обычное число эмбрионов, два, чтобы повысить шанс на беременность с первого раза.
За последние годы я столько раз проводила все необходимые манипуляции, что не должна ничего чувствовать или переживать.
На душе скребет, будто отрываю кусок от самой себя. За ребрами ноет, словно подсаживаю Шаталовой не ее яйцеклетки, а свои собственные. От напряжения лоб покрывается испариной.
Когда наконец заканчиваю и оставляю пациентку на попечение медсестры, мобильный радует звонком от Лены.
— Лиз, он симулянт! — выдает подруга, стоит мне принять вызов.
— Температуры нет? А кашель? — Зажав телефон между плечом и щекой, быстро мою руки и выхожу в коридор.
— Ни-че-го! — по слогам произносит Лена. А затем смеется: — Говорит, учительница сказала что-то плохое и захотелось к маме.
— Ясно. — Облегченно выдыхаю. Не только мне сегодня захотелось солгать начальству и сбежать домой.
— Ну, раз ясно, тогда принимай!
— То есть?
— Мы уже подходим к тебе!
— Вы рядом? — Телефон скользит из руки. Чудом успеваю его удержать.
— Да, — смеется Лена. — Ты сказала, что у тебя последняя пациентка. Вместе поедем домой.
— Лена...
