Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
Так и хочется встряхнуть эту упрямую женщину. Вернуть ту, что испуганно смотрела на чужого ребенка и дрожала в моих объятиях.
Хочу этого больше всего на свете. Не помню, когда ощущал такое сильное желание.
— Лиза... — От одного ее имени нутро в бараний рог скручивает.
Еще секунда, и, наверное, сорвался бы. Однако взгляд останавливается на приоткрытой двери клиники. На Насте, которая, поджав губы, смотрит на нас сквозь линзы солнечных очков. И вместо того чтобы заниматься Градской, я достаю телефон и набираю номер службы безопасности.
Глава 19. Короткая передышка
Сильные девочки тоже плачут.
После рождения Глеба я почти никогда не болела. На такую роскошь, как болезнь, банально не было времени. Но сейчас, стоит Шаталову выпустить меня из своих рук, чувствую, что заболеваю.
Резко. Основательно. С целым комплектом симптомов, от внезапной лихорадки до такой слабости, что подкашиваются ноги, а городской пейзаж сливается перед глазами в серо-голубую кляксу.
Финал разговора я выдерживаю на морально-волевых.
Тревожные колокольчики. Мой фирменный музыкальный инструмент, который играет почему-то лишь для одного мужчины в мире. Как девять лет назад, так и сейчас.
Под их звон и сообщаю... о жене, о девяти месяцах. Плету какую-то чушь о другом ребенке, который будет на кого-то там похож.
Вроде бы связно, без фальшивых нот.
У каждого человека собственный предел возможностей. Кажется, сегодня я достигла своего и умудрилась попасть за грань."
"Незаметно, постепенно. Вначале ЭКО, на котором впервые за врачебную карьеру не чувствовала ни сострадания к пациентке, ни радости за нее. Потом страх за сына и его здоровье. А в довершение — эта встреча на улице.
Глупо было думать, что я смогу долго скрывать Глеба.
Но то, как смотрели друг на друга эти двое... Это нереальное, ненормальное для обычных смертных узнавание...
Безумно хочется хоть ненадолго стать дурой или научиться по-страусиному прятать голову в песок. Кажется, я готова даже на кратковременную амнезию. На что угодно, только чтобы не ощущать себя сейчас такой сволочью.
