Вечерний шепот музыки и мерцание стrobоскопов создают атмосферу забытого клуба, где каждая фраза или звук будто провокует возвращение прошлого. Человек чувствует себя необычно: минутное расстройство заменяется внезапным отсутствием времени, как если бы ты оказывался на месте хвоста ящерицы. Этот роман описывает душевный кризис в современной жизни — где каждое действие и реакция приводит к неожиданным взлетам и падениям....
— Кивком указываю на дверь детской.
— И все равно... Вдруг?!
— Тогда в моих интересах поскорее сделать его счастливым отцом.
Не хочу думать о Шаталове. Не хочу вспоминать нашу сегодняшнюю встречу. Но память нахально подкидывает картинку с его взглядом. Темным, жадным, каким сегодня Марк смотрел в мои глаза. Будто хотел увидеть прежнюю девочку Лизу. На душе становится совсем паршиво.
— А попробует приставать... — Делаю глубокий вдох. — Покажу ему такое небо в алмазах, что сбежит. Туда же, куда сбежал девять лет назад.
Глава 4. Не та
Мужчины, женщины... никто не из железа.
Марк
Уже и не помню, когда чувствовал себя таким идиотом. На улице какая-то хрень... смог с туманом, питерским фирменным. От сигналов машин закладывает уши. А я стою как памятник на проезжей части и смотрю на удаляющееся такси.
С крышей точно непорядок. То ли флюгер накренился и больше не ловит, куда дует ветер. То ли черепице хана.
Другого объяснения тому, что сейчас было, у меня нет.
Да, спутал! Второй раз вместо стервы докторши увидел другую.
Да, повело! Дико, до стойки. С болезненной эрекцией и животной потребностью трахнуть прямо сейчас.
Я бы и трахнул. Пофиг где! Хоть прямо в машине, насадив на себя сверху. Хоть в ближайшем отеле, до расшатанной к хренам кровати. Хоть в темном углу ресторана, прижав к стене.
Ничего, что осталось от совести, и не екнуло бы.
Драл бы жестко.
И за то, что позволяла Кравцову лапать ее круглую задницу.
За это заставил бы сосать прощения до самого утра. Вставил бы по самые гланды, чтобы дышать не могла без моего согласия. Чтобы текла вся! От слез до совсем другой влаги. Сладкой и горячей.
Взял бы во все дырочки, чтобы забыла, как сопротивляться и отключила умненькую голову.
Коротит — так хочется нагнуть эту языкастую врачиху. И одновременно охреневаю. Сам от себя!
Не мальчик, чтобы вестись на первую попавшуюся смазливую мордашку. Не монах, чтобы шизеть от бледных полушарий в скромном декольте.
Чистое наваждение. Та самая покосившаяся крыша с трещинами и кривым флюгером.
Надо бы выкинуть бред из головы. Справиться с внезапным позывом тела... Только стою посреди улицы, под рев машин и сырость, летящую в морду. И не отпускает.
Облизывая губы, чувствую вкус Ее слюны.
Потирая кончики пальцев, вспоминаю бархат кожи.
