Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
А вконец разошедшийся заказчик, забыв о своем плане, рукой сбрасывает со стола приборы и салфетки.
— Так, может, прямо здесь ее? — гогочет он, расстегивая ширинку. — Научим девочку всему, что нужно! Чтобы не с пацанами какими-то опыта набиралась. А сразу по-взрослому!
— С этой я сам справлюсь! — рявкает темноволосый. — Себе шлюх зовите!
Все те же сильные руки тянут меня выше и заставляют усесться сверху.
— А что? Хорошая идея! — кричит кто-то с дальнего края стола.
— Чего ждать?! Тащи сюда девок! — поддакивает ему организатор праздника.
От такого поворота не могу ни вздохнуть, ни пошевелиться. В ушах начинает шуметь, а по щекам течет что-то влажное и соленое.
Что это слезы, понимаю не сразу. Вначале сквозь шум в ушах я слышу женский смех, цоканье каблуков, а потом как в бреду — голос. Мужской. Бархатный. На ухо.
— Тихо, девочка. Спокойно. Ничего плохого я тебе не сделаю.
Упругие горячие губы осторожно касаются щеки, а пальцы сжимают мою несчастную пятую точку. Буквально вдавливают меня в ширинку.
«Дыши!» — командую я себе, а самой даже представить страшно, сколько там сантиметров.
Размер точно не мой. Последствие Чернобыля или генетическая мутация. Но стоит рукастому чудовищу всего один раз двинуть бедрами вверх, и дыхание перехватывает как после старого аттракциона «Лодка».
Сердце ныряет в пятки, а внизу живота начинает приятно тянуть. Глупому телу неважно, что происходит вокруг.
— Ты только не рыпайся. И не глупи, — шепчет мучитель, пока я, проклиная себя, умываюсь слезами.
Отвечать ему сложно. Атмосфера в зале все больше накаляется. Меня мутит от количества полуголых женских тел и похотливых взглядов. Внутренности сжимаются от звуков разрываемой фольги, шлепков и стонов.
Все напоминает жуткое кино для взрослых. Версию для самых извращенных. Уж точно не для одной наивной девятнадцатилетней официантки, которая сдуру согласилась подменить подругу и поработать ночью в вип-зоне.
— Отпустите, умоляю... — Не верю, что удастся выбраться, и все же пытаюсь отсрочить неизбежное.
— Пока не могу. — Мужские губы скользят по моей щеке к губам и закрывают их требовательным поцелуем.
Умом понимаю, что нужно отстраниться, что обязана бороться. Но вместе с этой мыслью тяжелой лопатой на голову опускается еще одна: «Запаха алкоголя... нет.
