Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
Так и не поняла.
— Ты уж как-нибудь постарайся. Второй раз я подставляться не стану.
Этот голос я тоже узнаю. Сейчас он не такой хриплый, как несколько минут назад, но по-прежнему пугающий.
Колени резко слабеют, и, чтобы не упасть, приходится схватиться за острый откос.
— На еще один раз у меня и компромата не хватит. Ты ж теперь чист как ангел. Хоть нимб напяливай! — смеется первый.
— Обойдусь без подсветки. Ты, главное, сам сильно нигде не свети, как все это произошло. — В голосе моего бывшего мучителя слышится металл.
— Не в моих интересах... — как-то странно мнется следователь. — У меня, правда, одна просьба есть.
— Никаких больше просьб! Мы договаривались.
— Да она маленькая!
— Глебов, иди нах!
— Слушай, Марк, она реально плевая! Тебе ж самому понравится! Во всяком случае, там, в зале, нравилось.
Еще не знаю, о чем пойдет речь, но нехорошее предчувствие кольцом сжимает грудь и толкает бежать. Куда угодно! Лишь бы подальше.
— Ты из следователя решил в сутенеры податься? — понимающе хмыкает второй.
И, выглянув из-за угла, я вижу, как меняется выражение на холеном мужском лице. С сурового на хищное.
— Да блин, засада с этой девкой! — Первый плюет себе под ноги и оглядывается. — Она свидетель. Ценный! Единственная была во время переговоров. Видела передачу денег и слышала весь треп. Ирку, нашу подсадную, хозяин ресторана даже на порог випа не пустил. Только эту свою... Елизавету Батьковну. Мне теперь с нее пылинки сдувать нужно.
— Я при чем? Сам знаешь, я только вдувать умею.
— Вдуватель, блин... — Первый хмыкает. — Ты хоть что-нибудь слышал про нашу программу защиты свидетелей?
— Кино считается?
— Кино... Только с плохим финалом. Там, где жили они недолго и все умерли. До суда. В один день.
— Оптимистично!
— Вот и я о том. Если отдам девчонку в программу, ей можно сразу место на кладбище заказывать. Рогов из-за решетки достанет. У него пожизненное на кону.
— И какая у басни мораль?
— Марк, забери ее к себе. Если обеспечишь безопасность, вдувай сколько хочешь и как хочешь.
— Ты с дуба рухнул?
— Мне много не надо! До суда! Это месяц всего. Она тебе даже наскучить не успеет. Только во вкус войдешь.
Боясь моргнуть, я наблюдаю за этим двумя. Тело потряхивает, а в голове крутятся картинки недавней короткой близости. С каменной эрекцией, хриплым шепотом, тяжелыми руками на моей попе и жаром в развилке ног.
Для психики те несколько минут были настоящим испытанием.
