Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
Становлюсь такой податливой и слабой, что Марку приходится нести меня в дом на руках.
Первый раз еще сопротивлялась. Клялась, что дойду. Просила дать мне несколько минут. А потом перестала бороться.
Научилась получать особое удовольствие от того, как бережно он несет... Как прижимает к своей широкой груди, словно я самое важное и хрупкое, что есть в его жизни. Как опускает в коридоре на небольшой упругий диванчик и, перевернув на живот, сразу же начинает трахать.
К такому резкому переходу не получается привыкнуть, как ни пытаюсь.
— Кажется, я теперь знаю, как можно заработать инфаркт в тридцатник, — шутит Марк однажды после нашей близости."
"Опустошенный, расслабленный и такой доступный, что можно целовать в щеки, в шею и трогать руками, где захочется.
— Со мной можешь не бояться. Как будущий доктор, я обязательно тебя спасу.
Уже нужно отдохнуть. Дать себе передышку хоть на несколько минут.
Не спрашивая, можно ли, соскальзываю на пол, сама снимаю презерватив. И ощущаю, как рот заполняется слюной.
— Нет. Именно с тобой никто не спасет!
Марк крупно вздрагивает, когда я скольжу языком по чувствительной уздечке. И матерится, когда сквозь рефлексы и слезы насаживаюсь до самого горла.
— Обещаю, ты умрешь счастливым. — Жадно вдыхаю, растирая по губам солоноватую влагу.
Никогда не думала, что можно получать удовольствие от минета. В прежней жизни он был стандартным пунктом в обязательной программе. Не самым любимым. А с Шаталовым — наркотик.
— Умереть с пустыми яйцами... — Марк двигает бедрами вверх, затыкая мне рот. И хрипит, заполнив до отказа: — Мечта.
Дальше не секс, а танец. Наш фирменный. С ладонью Марка на моей голове. С моими рваными вдохами. Носом, как он учил.
Быстро и медленно. Так глубоко, как могу, и поверхностно. Дразня и мучая. До съехавшей от этой пытки крыши.
***
После таких «возвращений» ужин сметается с тарелок со скоростью света. Иногда я даже не успеваю распаковать коробки, которые приносят курьеры.
Пока Шаталов занудно расставляет посуду и подбирает правильные ножи, так и ем. Пиццу — руками из картона. Суши — из пластиковых контейнеров, лапшу — из бумажных коробок, порой вилками, порой палочками.
Кайфую от каждого кусочка.
