Вдалеке шумят деревья, как будто призывая за кем-то оставить время. Княжество Воронцов в этом лесу — таинственный уголок, где солнце прячется за густыми листвами. Василий Андреевич, князь по прозванию Великий, шагает среди них, отгоняя сквозь плечи легкий ветерок, прежде чем дойти до своей убежища. Здесь есть то самое место — небольшая речка, которая заменяет ему летние купания....
Толстые золотистые косы перекинуты, через плечо, высокая, статная. Красивая девка, отметил про себя Василий, равнодушно скользнув по ней взглядом.
- Сколько? – спросил он у управляющего.
- Двести рублей, Ваша светлость, - ответил тот, вытирая со лба батистовым платком обильно выступивший пот.
Цена явно была завышена. Оглянувшись еще раз на Савелия, переминающегося с ноги на ногу и с надеждой взиравшего на него, махнул рукой.
- Готовь документы.
- Спасибо, барин, Ваша светлость, век Вашей доброты не забуду, - утирая скупую слезу, молвил мужик.
Пришлось купить еще и телегу, так как ездить верхом девушка не умела. Настя всю дорогу не сводила глаз с нового хозяина. Красивый, молодой, сердце начинало чаще биться, при взгляде на него. А он будто и не замечал ее. Девушка знала, что создатель не обделил ее красотой и не могла понять, почему не вызвала она у красавца князя ответного интереса к себе, все ж деньжищи то немалые он за нее выложил. Прежний хозяин даром что стар был, а и то заглядывался. Лелеяла она в душе своей мечту, что когда-нибудь богатый мужчина обратит на нее свое внимание и изменится ее беспросветная серая жизнь навсегда.
На обратном пути завернули в усадьбу Строгановых. Старинного приятеля Никита Александрович рад видеть был безмерно. Василий въехал во двор как раз в тот момент, когда Никита с сыном Андреем на руках спускался с крыльца помещичьего дома.
Передав свою ношу Маше, Никита крепко обнялся с желанным гостем.
- Я смотрю, ты не один пожаловал, - подмигнул ему Никита, - Ты ж вроде только кузнеца собирался купить.
- Так то дочь его, - отмахнулся Воронцов.
- Ты только поэтому девицу выкупил? - ехидно осведомился Строганов.
- А зачем же еще? - удивился вопросу Василий.
- И это ты меня спрашиваешь?! – рассмеялся Никита.
- Да будет Вам, Никита Александрович. По себе видать судите, - ответил князь, - Для меня нет никого милее супруги моей.
Однако намек Никиты был ему не приятен. Неужто, за ним такая репутация закрепилась, будто он за каждой юбкой волочиться? А что Софья скажет? Воронцов уже начал жалеть о своем милосердии, проявленном к Савелию.
