Одержимый герой вернулся, чтобы завоевать любовь женщины, которая когда-то была недосягаема. Готовый на все ради её сердца, он пересекает черту между страстью и одержимостью. Но может ли насильственное чувство стать настоящей любовью?
Молча сделала выводы на будущее.
А сейчас? Подумаешь, не взял на крестины. С чего вообще ему туда меня брать?
Греческая подстилка.
А ведь обнимал на пирсе, тянулся ночью. Когда я назвала его чужим именем, он замер, и мне показалось, что я ощутила его боль. Скребущую, горячую, неожиданную и оттого нестерпимую. Кожей ощутила, как сильно его ранила, и готова была на все, лишь бы залечить, утешить. Потому что чувствовала к нему что-то. Давно уже чувствовала."
"Судя по всему, мне просто показалось. Я всего лишь царапнула его гордость.
Руки все еще дрожат, я облизываю губы, чувствуя на них соль. В прошлые выходные мой мир перевернулся.
— Я не хочу та-а-ак! — тяну жалобно. — Я хочу, — всхлипываю громко-громко и закрываю рот ладонями, будто вот-вот скажу что-то опасное. То, что изменит все. Банальное до отвращения. — Я хочу с ним по любви.
И когда я произношу вслух важные слова, резьбу срывает. Я просто не могу остановиться, словно все скопившееся вырывается наружу. Я плачу и плачу, читая и перечитывая слова Елены. Моя внешняя уверенность и напускная бравада лопаются, я снова в ледяном океане. Но я такая горячая! Сама по себе горячая! Льдина подо мной стремительно тает, я скоро утону.
Через много-много минут истерики я, наконец, беру себя в руки. Слезами делу не поможешь, поплакали, и будет. Не моя эта роль — содержанки. Не подходит, чужеродна, разъедает изнутри, претит.
Ломаю я себя, когда лгу, что комфортно себя чувствую.
Я смотрю на отлично взбитые подушки и мыслю удивительно четко.
Аккуратно заправляю кровать, чтобы он не догадался, что я там лежала и ждала его. Он об этом не просил.
Хорошо, что он не вернулся именно сейчас и не увидел меня в таком состоянии.
Спать с мужчиной за услугу — терпимо. Если он при этом чистоплотен и не противен — даже приятно. Но когда начинают вмешиваться симпатии, когда он начинает нравиться, происходящее рвет нутро тупыми ножами. Я иду в душ и некоторое время стою под струями теплой воды.
После праздника он мог поехать к другой женщине, которая точно не назовет его именем своего бывшего.
А потом мне становится страшно от мысли, что в прошлый раз ему не понравилось. И он больше не хочет меня. Сегодня уже четверг, мы спали в ночь с субботы на воскресенье.
Мы общались, шутили, улыбались друг другу на ужине в «Элладе». Он человек слова, раз обещал помочь, значит, поможет.
«Он выбрал меня, смирись», — отправляю Елене.
«Спроси у своего босса, ты не первая юристка, кого он приметил на заседаниях. И не последняя».
