В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Это все, что нужно знать о наших отношениях.
— Лада, — его глаза бегают. — Что ты там такого страшного перенесла?! Месяц я ждал тебя в Крыму! Думал, ты все бросишь и приедешь. И мы будем вместе! Такова цена твоей преданности? Ради тебя я отказался от семьи, а ты в это время искала мужика повлиятельнее? И теперь… Да ты мне всю жизнь испортила!
Я быстро сажусь за руль, чтобы не слушать поток обвинений.
— Угомони своего ублюдка! — кричит он. — Иначе он пожалеет! — Тон его голоса меняется: — Ну за что ты так со мной, ты же моя коза! Жестокая, но любимая! — он кидается к двери, Николай перерезает ему дорогу.
Теперь уже настоящая.
Глава 43
Кирилл
— Константин Андреасович, вы сына своего угомоните.
Пауза, которую лично я нарушать не намерен, как бы оппоненту ни хотелось."
"— Они много лет были парой, Кирилл Платонович, — говорит словно нехотя. — Вы должны понимать, что такие чувства не проходят бесследно.
— Некоторые чувства не проходят никогда, но к тридцати годам пора бы научиться их хоть как-то контролировать.
Спанидис поджимает губы, ему не нравится, что я вызвал его к себе в кабинет и отчитываю. Он, конечно, не мальчик на побегушках, но пока от меня зависят решения по его спорам — никуда не денется. Вприпрыжку прискачет.
Включаю запись на ноутбуке, как его ущербный сын брызжет слюной, выкрикивая, как сильно любит, цитирую, «свою жестокую козу». Константину Андреасовичу хватает пяти секунд, он просит выключить.
Разводит руками.
— Он был… болезненным мальчиком.
— Судя по всему. сейчас он хочет мою женщину, — смотрю на него в упор.
Спанидису неудобно.
Ролик остановился на моменте, где Лада в машине закрыла лицо руками, сжалась вся. Мои глаза вновь наливаются кровью, но я понимаю, что достигнуть цели получится только посредством разговора со стоящим передо мной, словно провинившийся школьник, уважаемым джентльменом.
Лада плачет, боится. Я ведь помню, в каком состоянии она пришла ко мне.
— У Леонидаса с раннего детства были любые игрушки. Всевозможные домашние животные. Каждый месяц он хотел что-то новое. Мгновенно загорался, но так же быстро остывал. Мы полагали, с этой женщиной будет то же самое. Но мы ошиблись.
