Одержимый герой вернулся, чтобы завоевать любовь женщины, которая когда-то была недосягаема. Готовый на все ради её сердца, он пересекает черту между страстью и одержимостью. Но может ли насильственное чувство стать настоящей любовью?
Что бы мы ни делали, он все равно едет к ней. Скольких экстрасенсов и магов обошли, это какое-то безумие!
— Возможно, если магия не помогает, стоит воспользоваться ремнем?
— Эта женщина…
— Вы мучаете человека, потому что не в силах повлиять на своего сына. Вы этого не понимаете? Ей двадцать пять лет, она девчонка совсем. Вы почему на нее вешаете ответственность за нездоровое поведение вашего сына?
— Ну почему же нездоровое? Знаете, как говорят, сучка не захочет…
— Вы говорите о моей женщине.
— Прошу прощения, но она вам не жена.
— Возможно, пока не жена, — пресекаю сразу.
Оппонент сердится.
— Кирилл Платонович, никто из нашей семьи не собирался ссориться с вами или кем-то из вашей семьи. Боже упаси! Моя дочь Елена…
— Мы говорим о Ладе Жуйковой, — повышаю голос, атмосфера накаляется.
— Мы хотим помириться с вами, — он тоже не отстает. Потом смягчается: — Не стоит двум хорошим семьям портить отношения из-за посторонней женщины. Ваш дядя вряд ли одобряет такой подход.
В какой-то момент на меня наваливается усталость, я тру глаза, потом лоб.
— Константин Андреасович, давайте с вами сделаем так. Вы лично извиняетесь перед Ладой за все несправедливости, которые выпали на ее долю по вашей вине. По телефону будет достаточно. Держите своего сына в узде. Не знаю как. Может, пора начать ломать характер. Возможно, он у него неправильный от рождения, стоит сломать, наложить, фигурально выражаясь, гипс, авось выправится. Мы с вами расходимся в разные стороны и живем мирно. Это хороший город, нам всем здесь нравится.
— Мои споры… — делает паузу.
Киваю ему. Он кивает в ответ.
— Еще раз извините за несдержанное поведение Леонидаса, — говорит Константин Андреасович, немного приободрившись. Бросает взгляд на экран ноутбука, там Лада все еще закрывает лицо руками. Все еще плачет.
Плачет. Плачет. Плачет.
— Если я его еще раз увижу рядом с ней, он пострадает, — говорю без тени улыбки.
Мы смотрим друг другу в глаза.
— Я вас понимаю, — сдается грек.
Его бизнес, дело всей его жизни, — тонет, Спанидис-старший вызывает сочувствие. Тонет из-за неуправляемого влечения единственного сына к русской девочке, которую так и не смогла принять семья.
— Пожалуйста, если такое случится, — продолжает он. — Позвоните в этот момент мне. Первому. Он мой наследник.
Я снова киваю. Дела с этими людьми вести рискованно, кидают они легко, зачастую уважают только своих. А я для них «своим» не буду никогда.
Глава 44
Забираю Ладу с работы в восемь.
