В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Против здравого смысла, против обстоятельств. Не хочу, и все, не готова. Не буду.
Утыкаюсь ему в шею.
— Надо закончить там, — говорит Кирилл.
Что бы он ни решил, так будет правильно. Расскажет потом. Я не собираюсь спрашивать о планах, лезть с советами.
— Сейчас пришлю Николая с твоей сумкой. — Он никогда не забывает о деталях.
Легонько целую его в шею, подбородок. Как тогда, в постели. Боязливо и неуверенно. Знакомясь, пробуя. Касаюсь губами еще раз, моля, чтобы не отталкивал. Я почти потеряла его. При одной мысли сердце замирает.
Он чуть наклоняется, и наши губы встречаются.
Дрожь пробегает по моему телу. Хотела, всей душой тянулась, мечтала… Но не ожидала, что ответит. Его губы такие горячие. Разве у самого холодного мужчины на свете могут быть настолько горячие губы? Я закрываю глаза и веду кончиками пальцев по его плечам. Мир кружится, пол под нами куда-то проваливается.
Он, конечно, чувствует. И как дрожу, и как дыхание задерживаю. Совершает движение губами. Я тут же робко отвечаю. Наш первый поцелуй происходит на полу в подъезде.
"Его рука обхватывает мой затылок, Кирилл касается моих губ языком, и я приоткрываю рот, умоляя дать больше ласки. Легонько царапаю ногтями плечи. Я не хочу его отпускать.
Его язык проникает в мой рот. Сначала осторожно, затем переплетается с моим, пробует. Так пробует, что пальцы моих ног подгибаются. Это не поцелуй страсти, не прелюдия. Скорее, островок нежности, к которому нас случайно прибило. Мы зацепились за него оба, сил больше нет ни на что другое.
Я так сильно полюбила тебя. Пожалуйста, живи.
В ответ он целует еще глубже.
Потом отрывается и смотрит в глаза. Часто дышит. А я снова плачу. Тянусь, и он вновь накрывает мои губы своими. Чтобы утешить. Чтобы коснуться. Просто чтобы что-то сделать.
— Когда он зашел один, я думала… я думала, Кирилл… Я…
— Мне пока рано умирать. Я бы не подвел тебя так сильно, — усмехается, хотя ему совсем не смешно.
Его руки разбиты, костяшки в крови. Сотовый опять вибрирует.
— Да? — отвечает на звонок. — Иду. Иду, блть, минуту подожди.
Переводит глаза на меня.
— Закройся и сиди в квартире. Никому не открывай. Если что — звони. Николай будет в машине у подъезда.
— Всю ночь?
— Думаешь, ему в первый раз?
— Ты приедешь?
— Посмотрим, — он вызывает лифт.
— Ты приедешь?! — упрямо повторяю, не двигаясь с места.
Я не пошевелюсь, пока он не пообещает.
