В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Поначалу думаю, что Кирилл еще не вернулся, но, когда выхожу в гостиную, слышу знакомый голос. Богданов с кем-то говорит по телефону на лоджии. Я ощущаю одновременно голод и подъем сил. Голова становится ясной. Я благодарна ему за то, что он дал мне время восстановиться. Могу только представить, как жалко я выглядела прошлым вечером. Та еще роковая красавица.
Освежившись под душем, я надеваю чудесное длинное платье из легкой ткани, подчеркивающее мою женственность, оттеняю макияжем глаза и губы и выхожу на террасу.
Кирилл удобно устроился в кресле за летним столиком, курит. Интересно, давно он здесь сидит один? В пепельнице уже три затушенных окурка. Перед ним также едва начатая бутылка виски и на четверть полный стакан.
— Добрый вечер, Лада, — говорит он. — Выспалась?
Его голос прокатывается по моей коже, от низкого тембра подгибаются пальцы ног. Я без обуви, поэтому он видит это. Перед глазами вновь тот самый мат, к которому я была грубо прижата. Мой рот приоткрывается, когда я вспоминаю, как он прикусил мою кожу.
Он смотрит на меня. Затягивается, выпускает дым изо рта.
Я не знаю, что мне делать. Просто не представляю! Мы такие разные, между нами совершенно нет чувств. Нам даже особо не о чем разговаривать. Я опускаюсь у его ног на колени и, убедившись, что бортик балкона надежно защищает от любопытных взглядов, снимаю лямки платья. Белья на мне нет, поэтому ткань оголяет грудь. Кожа тут же покрывается мурашками, под мужским взглядом соски напрягаются, словно к ним приложили кусочки льда.
То, как он меня рассматривает, — открыто, но молча, рождает одновременно острый стыд и колючее возбуждение. Кирилл обхватывает мой твердый сосок, перекатывает между пальцев и тянет за него к себе. Мне не больно, но этот собственнический бесцеремонный жест вышибает воздух из легких.
Ведомая инстинктами, я наклоняюсь и трусь лицом о его бедро, как кошка, наслаждаясь этой скупой лаской.
— Привет, — говорю тихо.
Начинаю расстегивать его ширинку, когда тяжелая ладонь ложится на мой затылок.
Глава 24
Лада
Пальцы покалывает от волнения, словно я собираюсь сделать это впервые. Вспоминаю свой сон, оказавшийся вещим, и рот мгновенно наполняется слюной. Сердце ускоряет биение, рождая внутри легкую панику. Кирилл совсем не помогает мне, просто наблюдает. Его пальцы по-прежнему тисками сжимают мой сосок, периодически слегка выкручивая, отчего мое дыхание рвется, а глаза округляются.
