В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Вспоминаю, как мне нравилось чуть ли не висеть на Лео, зацеловывать! Но люди разные, далеко не все такие липучки, как я.
Да и жизнь ткнула носом в то, что ласковый мужчина не равно надежный мужчина. Леонидас был очень ласковым. Меня тошнит от одной мысли о греке. Если бы не Кирилл, мне пришлось бы лгать, имитировать страсть к человеку, которого раньше любила, а теперь презираю. При этом ежесекундно думая о Константине Андреасовиче и о задании, которое он мне дал. Те еще отношения в присутствии призрака отца любовника.
Это намного хуже, чем быть шлюхой. От шлюхи не ждут пылких чувств. Кирилл не ждет."
"Он выключает свет, ложится рядом на свою сторону кровати. Двигается ближе и кладет на меня руку. Я послушно льну к нему вплотную, игриво трусь бедрами о его пах, давая понять, что «нет» он больше не услышит.
— Утром. Сейчас спи, — говорит тихо. Голос звучит устало.
Я замираю, не понимая, настаивать мне или слушаться. Даже дыхание задерживаю. Чего бы ему больше хотелось? Несмотря на долгие отношения в прошлом, рядом с Кириллом я чувствую себя неопытной девочкой.
— Это компромисс, — усмехается он, и я улыбаюсь до ушей.
Ликую! Я правильно сделала, что не стала с ним спорить, а просто все объяснила без истерик. Он услышал!
Решаю больше не наглеть, закрываю глаза и засыпаю, машинально подстраивая свое дыхание под его размеренное. Представляя, что в его холодном сердце все же отыскалась капля тепла для меня.
Глава 28
Лада
Я поцеловала его спящего. В шею сразу под подбородком.
Кирилл крепко спал и ничего не заметил, и я поцеловала его еще раз, легонько лизнула, чтобы попробовать что-то кроме пальцев и члена. Удивительно, но гоблин мне не противен. Его кожа, оказывается, не ядовита, клыков во рту нет, ниже пояса тоже все стандартно.
А может, и никогда не был противен? Меня мучило чувство вины, что унизила его при всех, поэтому, дабы защитить себя от собственной совести, — а хорошие девочки ведь не обижают людей просто так, — я начала считать его плохим и странным. Но время инфантильных поступков закончилось.
Он отворачивается на бок, и я обнимаю его со спины, утыкаюсь между лопаток и, наконец, засыпаю с улыбкой на губах.
