В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Мое положение не так плохо, как я считала еще сутки назад.
Леонидас обнимал меня все ночи. Роман с греком — значительная часть моей жизни, пять лет из двадцати пяти, и против воли я иногда мысленно возвращаюсь в те отношения. Сложнее всего после разрыва было научиться высыпаться в пустой кровати. Я все ждала, когда распробую наркотик под названием «одиночество», но сейчас, чувствуя, как прямо во сне мужские руки вновь касаются меня, я понимаю, что мой наркотик — это присутствие близкого человека.
Кирилла близким можно назвать с большой натяжкой, но он заботится обо мне и у нас отношения. Пусть договорные, но в некотором роде они даже понятнее и надежнее общепринятых.
Он ведет по моей спине пальцами, прижимает к себе. Кожа к коже. Не спеша, мягко, но настойчиво. Идеально. Я закидываю на него ногу — сразу высоко, на талию, и его ладонь тут же перемещается на мое бедро. Гладит, сжимает. Касается ягодиц, задирая сорочку. Я хочу прошептать что-то поощряющее, но еще не проснулась, мысли плавают в сиропе, поэтому я нежно касаюсь его плеч и произношу только его имя.
Он замирает. Руки останавливаются. Полсекунды паузы, и я слышу у своего уха четкое:
— Пошла. На хрен. Отсюда.
Мгновение, чтобы осмыслить…
…И тонкий лед под ногами трескается. Меня окатывает холодом, бросает в мерзлый океан, накрывает тяжеленной льдиной. Я просыпаюсь моментально и испуганно округляю глаза.
Я назвала Кирилла чужим именем. Я знала, что это он, но спросонья ошиблась и прошептала по привычке: «Лео».
Лео-Лео-Лео. Тысячи раз я повторяла это слово, и мой мозг выдал его автоматом. О боже…
Поспешно присаживаюсь.
— Кирилл, прости, все не так, — суечусь, растерянно потирая лоб и хаотично соображая, как замять ситуацию. Свести все в шутку? Однажды у меня случится разрыв сердца рядом с этим человеком, так сильно оно колотится. Пробивается сквозь ребра, терзает меня. Мне холодно, словно я и правда в воде.
— Пошла вон, — повторяет он, отстраняясь.
Ослушаться слов, произнесенных настолько бескомпромиссным тоном, — самоубийство. И я иду на этот шаг осознанно. Нарываюсь на пики, бросаюсь на скалы, выпрыгиваю из вертолета в надежде, что он сжалится и поймает.
— Мне очень жаль. Давай продолжим, пожалуйста, — я сжимаю его ладонь своими, мокрыми от волнения, стараюсь удержать на месте, но он забирает руку.
Я все испортила. Он сделал шаг мне навстречу, он пошел на контакт, а я оттолкнула его.
