В свете подъезда она видит свою яркую тень — копию себя, вырванную из реальности. Ненависть разъедает её изнутри, стыд пожирает. Но нет пути назад — впереди ожидает суровая правда. Смерть может спасти от унижения, но она борется за последний шанс восстановить свое достоинство....
Дольше всего мы искали кота, этот проказник сбежал за дамой своего кошачьего сердца чуть ли не на другой конец города, но тут неоценимую помощь оказала Тьма, целенаправленно выгнав гулену из вонючей подворотни прямо в мои объятия, а там уже только и оставалось, что спеленать его ловчим арканом и доставить на порог дома заламывающей руки хозяйке.
Сервиз нашелся на антресоли у невестки в неприметной коробке, шляпку съела коза и от нее остались лишь клочки синей ленты, розы обнаружились в вазе соседки напротив, а велосипед — у мальчишек-сорванцов с параллельной улицы.
— Провожу, — вдруг заявил Марк, когда мы дошли до участка, и оказалось, что стемнело настолько, что уже зажглись фонари.
Поначалу озадачилась, но почти сразу вспомнила, что среди живых вроде так принято — присматривать за тем, кто младше и слабее, хотя всё равно попробовала отказаться.
— Ой, да что тут идти? Сама справлюсь.
— Провожу, — заупрямился оборотень и глянул на меня чуть исподлобья. — Эмми, вот ты вроде умная девушка, а иногда как ребенок совсем. Сколько тебе уже? Двадцать?
— Двадцать один, — произнесла с легкой оторопью, совершенно не понимая, к чему он клонит.
— И до сих пор не понимаешь, как опасно ходить красивой девушке по ночам одной? — На меня глянули с почти суровым прищуром, хотя до лейтенанта ему было ещё очень далеко. — Или давно сводки грабежей и убийств не просматривала?
Приглушенно хмыкнув и не став язвить, что да — давно, и вообще, ещё не ночь, да и я больше не девушка, к тому же обладающая магией тьмы, лишь коротко кивнула и молча пошла в нужном направлении, позволяя констеблю пристроиться рядом.
К счастью, Марк оказался достаточно благоразумен, чтобы идти молча и не брать меня под руку, словно мы и вовсе какая-нибудь сладкая парочка, а на воротах просто коротко распрощался и развернулся, бодро зашагав обратно.
Ощущения от его поступка были… Непривычными. Неопределенными. Не скажу, что приятными, но… Нет, не понимаю. Наверное, он всё-таки хороший малый, этот констебль Полянских, но точно не герой моего романа.
