В свете подъезда она видит свою яркую тень — копию себя, вырванную из реальности. Ненависть разъедает её изнутри, стыд пожирает. Но нет пути назад — впереди ожидает суровая правда. Смерть может спасти от унижения, но она борется за последний шанс восстановить свое достоинство....
Я должна знать, где они и чем наказаны, потому что если всё-таки нет, то не поленюсь и дотянусь до каждого. Месть этим пятерым — это не просто звук, это моя первоочередная цель!
В районе девяти, когда желудок совсем не тихо намекнул, что я снова забыла о главном, пришлось прерваться и пойти домой. Там, не включая свет и крадясь как мышка, я первым делом забралась в холодильник, наложила себе в тарелку побольше всего, с расчетом в том числе на завтрак, и так же мышкой поднялась к себе.
Разогреть без печки для бытовика не проблема, как и накрыть остатки еды на ночь охлаждающим щитом, так что ужин, как и завтрак на следующий день прошли в блаженном одиночестве и умиротворяющей тишине. Тем более вернувшаяся с докладом Тьма отчиталась, что все пятеро моих обидчиков не только отчислены из академии без права на восстановление ни в одно магическое учебное заведение страны, но и заключены под домашний арест, пока длится официальное досудебное разбирательство.
Я бы, конечно, предпочла услышать, что они ждут суда в тюрьме, но это же аристократы… Им закон, как мы все знаем, не писан.
Тем не менее, я решила пока никуда не спешить и сначала дождаться решения суда, а потом, если оно меня не устроит, принимать необходимые меры.
Пока же можно и поучиться.
Удивительное дело, но… Учеба разом забрала всё моё время, причем я еще как-то успела помочь библиотекарше и всего за неделю разобрать двадцать коробок книг, присланных по запросу магистра Ламбертса, чтобы студентам было по чему заниматься. Кстати, после этого успеваемость существенно повысилась. Ко всему прочему у нас сменилось три преподавателя и они, как с цепи сорвавшись, задавали столько, что даже я едва за ними успевала, а остальные и вовсе тихо выли от нагрузки.
Нет, он не отменил курсовую.
