В свете подъезда она видит свою яркую тень — копию себя, вырванную из реальности. Ненависть разъедает её изнутри, стыд пожирает. Но нет пути назад — впереди ожидает суровая правда. Смерть может спасти от унижения, но она борется за последний шанс восстановить свое достоинство....
- Γотовы ли вы пойти на мировую в случае, если эти… кхм, люди выплатят вам компенсацию за моральный ущерб?
Что?
Я так сильно не ожидала услышать отнего эти слова, что первые пару секунд просто пыталась их осмыслить, после чего резко дернула головой и категорически отрезала:
— Нет!
— Даже за внушительную компенсацию? — спросил кто-то из мужчин, глядя на меня так пристально, что я недовольно передернула плечами. Какой… мерзкий тип!
— Мне не нужны их деньги, — ответила, при этом глядя на ректора, — если это станет единственной ценой их наказания.
Заманчиво, конечно… Но что-то мне подсказывает, что отчислят их в любом случае, а искать этих пятерых по всей стране, чтобы наказать лично, мне как-то не хочется. А жить когда, простите?
— Спасибо, адептка Кейтри, я понял вашу позицию, — мягко улыбнулся мне ректор. — Можете идти.
И снова я сначала замерла, не веря, что всё так просто и быстро закончилось, но, когда мужчина выжидающе приподнял брови, тем самым интересуясь, что мне непонятно, я сбивчиво попрощалась и вышла.
Совершенно не понимая, зачем ради этого меня продержали в приемной столько времени, хотя могли спросить первой, я немного заторможено вышла из здания и подняла лицо к небу. Неужели всё закончилось? Так… нелепо.
А как же месть? Как же их тщательно распланированная смерть? Каторга — это… несерьезно. Совершенно несерьезно. К тому же, учитывая их аристократическую родню, я совсем не удивлюсь, если они подкупят и судью, и присяжных, и остальных пострадавших, и в итоге вовсе избегут наказания.
Нет, людям в этом серьезном деле доверять нельзя.
Но что я могу?
Не в силах оставаться на месте и уж тем более идти в библиотеку и заниматься, я вышла с территории академии и просто пошла прямо. Мне требовалась пауза. Серьезная пауза и переосмысление произошедшего.
Сущей призывают ради мести и просто пакостей. В нас нет жалости и сострадания, нам безразличны материальные блага и положение в обществе.
Затем развоплощение и: привет, изнанка, давно не виделись.
Но сейчас…
У меня отняли главную цель.
Но не жизнь.
Хмыкнула.
И почему мне так невесело? А всё эти люди с их душой… Как же это мешает!
Χм. А если… Избавиться от неё? Нет, ну а что? Пожила со всеми этими дурацкими эмоциями, совестью и моральными терзаниями — и хватит. Мне не понравилось, честно. Они только мешают жить.
