В свете подъезда она видит свою яркую тень — копию себя, вырванную из реальности. Ненависть разъедает её изнутри, стыд пожирает. Но нет пути назад — впереди ожидает суровая правда. Смерть может спасти от унижения, но она борется за последний шанс восстановить свое достоинство....
— Ты так сильно хочешь к предкам?
— Я так сильно хочу понять, что с вами обоими не так!
— Поверь, не тыодин…
Точно зная, что Эмилия уже давно дома (Хисс проследил), самый могущественный некромант современности шел по ночным улицам новогоднего Кентербурга, не обращая никакого внимания ни на снег, ни на холод, жадно покусывающийгрудь под распахнутой рубашкой, ни на подвыпивших гуляк, то и дело встречающихся на его пути, но тут же спешащих с него убраться.
Не каждый выдержит его тьму…
Не каждый.
— План Б?
— План Б.
Черные от тьмы глаза мага сверкнули родовым упрямством, а губы скривила злая усмешка.
Ты можешь думать что угодно, чудо…
Но выбора у тебя нет. Грозилась женить? Он больше не против.
Тем более личность невесты определена и возражений не вызывает.
ЭПИЛОГ
Это был самый бесконечный месяц за последние полгода.
Нет, меня никто не преследовал. Никто не глядел искоса и не перешептывался за спиной.
Но всё равно было нервно и я не могла толком расслабиться.
Хотя в газете и вышла резонансная статья, что никому не известная прекрасная девушка, пришедшая на бал в восхитительных украшениях из ювелирного дома Типербусса и роскошном платье от мадам Пробранш при всех отказала самому завидному холостяку страны (самому лорду Бекельсберри-младшему!), но я не нашла ни единого намека ни на свой статус студентки, ни на своё имя (а ведь оно звучало!), хотя точно помню, под конец в толпе мелькали лица и Джулиана, и Винса, и их спутниц.
Но то ли репортерам была выгодна эта интрига, то ли я что-то не понимала в людях, моя личность так и осталась тайной для широкой общественности.
Самого магистра Ламбертса я больше не видела, хотя точно знала, что он продолжает жить на первом этаже, но мы самым чудесным образом не пересекались. То ли потому, что я сидела у себя безвылазно, сутками напролет читая умные книги, до которых прежде руки не доходили, то ли потому, что он сам прикладывал к этому максимум усилий.
И всё равно среди подарков, которые я нашла утром у своего порога, обнаружился тот, который, я точно знала, принадлежит ему.
И он подарил его мне.
