В свете подъезда она видит свою яркую тень — копию себя, вырванную из реальности. Ненависть разъедает её изнутри, стыд пожирает. Но нет пути назад — впереди ожидает суровая правда. Смерть может спасти от унижения, но она борется за последний шанс восстановить свое достоинство....
Кажется, мне нехорошо…
На самом деле я хотела избавиться от свидетеля, чтобы снять слепки аур, оставленных преступниками (или преступником), но целительница оказалась чересчур жалостлива и, крикнув однокурсниц, чтобы бежали за комендантом, перехватила меня за плечи и потянула в свою комнату.
И вроде худенькая, не выше меня, но силищи — на троих.
Мысленно попросив Тьму заняться сбором информации за меня, позволила Αринике (я вспомнила её имя) увести себя в комнату и напоить чаем с успокаивающей травкой. Я ещё гипнотизировала мрачным взглядом последние чаинки, когда прибежала запыхавшаяся комендант, в два счета оценившая ущерб, а еще минут через десять в коридоре было не протолкнуться: на ЧП явился и завхоз, и декан, и парочка незнакомых магистров, и даже хмурый ректор подошел.
К счастью, Тьма отчиталась, что взяла след и уже пошла по нему, но это точно не королевишны, и я дала ей добро на то, чтобы она приволокла поджигателя к месту преступления силой.
Не знаю, что делали с моей комнатой все эти люди и зачем их тут столько в принципе, лично со мной пообщался лишь декан, задав от силы пять вопросов: где я была и с кем, что делала, когда вернулась и не подозреваю ли кого. А ещё: не виновата ли сама?
— Это как? — подняла на него мрачный взгляд, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Понимаю ваше негодование, адептка Кейтри, — смущенно покашлял пожилой мужчина с некрасивыми залысинами и вислыми щеками, — но всякое случается.
— Это не моя вина, — отчеканила зло, чувствуя, как глаза наливаются кровью от настолько дикого предположения. Чтобы яне уследила за собственной магией? Я, круглая отличница курса?!"
"— Адептка, не кипятитесь, — примирительно посоветовал приблизившийся к нам ректор, окутывая меня своей аурой спокойствия и кивком отпуская декана.
— Да, — мой голос дрогнул против воли и ректор сочувственно положил мне ладонь на плечо, отчего его аура прокралась даже под кожу, забирая не только злость, но и горечь обиды.
— Очень жаль. Я понимаю ваше горе, но с этим ничего не поделать.
