Переводчица языкового управления Сейли Эринс столкнулась с провалом в карьере — единственным значительным сбоями после долгих лет безукоризненной работы. Теперь она — единственный человек, который не выполнил свой задание. Капитан Эринс бесила своей непогрешимостью и неуловимостью, а ее опасность была так велика, что вызывала уважение даже среди тех, кто обычно её ненавидел....
Да, это будет долгая ночь… очень долгая…
* * *По протоколу возле императора было три свободных места, я сразу не усекла, какого дерсенга, а оказывается, это изначально шел расчет на гейш. Далее, по левую руку должна была сидеть императрица, по правую – мы с Чи, на другом конце стола хозяева дома – Адзауро-старший и его жена.
Сейчас же… возникла крайне неловкая ситуация – три места возле императора были женскими, с подушечками, украшенными цветущими орхидеями, и самого императора это более чем устроило.
Несмотря на сто раз это треклятое «но», я украдкой глянула на Акихиро. Он сидел так, словно окаменел, неестественно прямо, с бесстрастной безжизненной маской на лице, и даже его глаза, казалось, погасли.
– Маари, – произнес он, и я увидела, как дернулась щека Чи, словно от пощечины, – в традициях Ятори проявлять искреннее гостеприимство. Вам не стоит смущаться близости к гостю, возможно, вашего дома.
«Возможно»?
Скотина, неплохо так расставил акценты. Настолько неплохо, что императрица побледнела до синевы и теперь, как и Чи, сидела сломанной, но отчаянно держащей лицо куклой.
Но могла ли понять подтекст юная, наивная, оглушенная чувствами девочка?
Естественно, нет.
Я вскинула взгляд на императора, и смущение в моих глазах начало отступать под натиском восхищения, а капли белладонны я закапала еще в ванной, так что мои зрачки сейчас были огромными, как и полагается по уши влюбленной дурочке. Такой абсолютно увязшей в паутине первых чувств дурочке.
И по губам императора скользнула полная предвкушения усмешка – мною планировали наслаждаться, долго и мучительно, испытывая весь спектр эмоций и чувств, которые искушенный мужчина может получить от наивной и неопытной девочки.
И вот тут стал явным мой основательный просчет – эту девочку император уже считал своей. И наслаждаться планировал тоже сам. Я перестаралась. Я сильно перестаралась.
– Мой дар! – провозгласил Изаму, и слуги поднесли нам два бочонка с алкоголем из императорских винокурен.
