Переводчица языкового управления Сейли Эринс столкнулась с провалом в карьере — единственным значительным сбоями после долгих лет безукоризненной работы. Теперь она — единственный человек, который не выполнил свой задание. Капитан Эринс бесила своей непогрешимостью и неуловимостью, а ее опасность была так велика, что вызывала уважение даже среди тех, кто обычно её ненавидел....
Вокруг нас оглушительно пели птицы, вода ручья журчала на порогах, а я… я кажется практически оглохла.
– Клан Насин пришлось покинуть, – продолжил Акихиро. – Недосчитайся они трех-четырех учеников, проблем бы не было, но в моем списке было свыше тридцати имен.
Рядом с нами плеснулась большая рыба, но, прежде чем она опять упала в воду, я уже была на руках Чи. Он молча перенес меня на более мелкий участок ручья и отпустил лишь там, вновь крепко взяв за руку.
– За кланом Насин последовали деревни Алых повязок. Единственное место, где за успехи меня не пытались убить.
Судорожный вздох и злое:
– Мы были в горах, когда один из учеников увидел всполох пламени на болотах.
Пауза.
Затем тихое:
– Синар убили всех.
После этих слов Адзауро долго шел молча. Очень долго. Как киборг, как искин, как тот, в чьих жилах вообще не течет кровь, и только тепло его ладони, сжимающей мою, говорило о том, что он жив.
– Они остались там, – вернулся к рассказу Чи. – Все те, кто пришел с мечом, они остались там.
Усмешка и почти механический голос:"
"– Знаешь, в болотах есть места, где топь пожирает всех и каждого. Пожирает медленно и неотвратимо. Очень медленно и абсолютно неотвратимо. Я сидел на берегу и смотрел, как они подыхают. На мне не было ни одного чистого места – кровь заливала глаза, кровь капала с волос, кровь пропитала одежду… я не хотел раздеваться, не хотел мыться – это была кровь моих врагов, я наслаждался ее количеством.
Молчание, а затем едва слышное:
– Я просидел там трое суток. До последнего стона. До последнего крика… До последнего чавкающего звука болота, сомкнувшегося над головой последнего из моих врагов.
Резкий поворот головы, пристальный взгляд на меня и хриплое:
– Страшно?
– Ты шутишь? Я в ужасе! – И это была абсолютная правда.
Он вдруг улыбнулся, а я, сокрушенно покачав головой, тихо призналась:
– Единственное, что убеждает меня в том, что ты живой, – тепло твоей ладони, но в целом… ты прав, мне страшно.
– Твоя история менее… пугающая? – с едва заметной усмешкой спросил он.
– Моя история… – Я почти рассмеялась. – Моя история в сравнении с твоей – пыль, Акихиро. Просто пыль… И в отличие от тебя, мне… мне некому было мстить. Хотелось бы, очень хотелось, но… некому.
– Мстить за себя? – Не знаю, почему он задал такой вопрос.
И все же я ответила:
– За себя? Нет.
