Автор
В телефонном разговоре подруги с Таней происходит первая встреча с няней, молодой женщиной-иноземкой, которая становится настоящим спасением для беготничной мамы. Несмотря на первый замешательный момент перед родами, эта няня быстро адаптируется к новым обстоятельствам и создает дружелюбную атмосферу в доме....
– Это же свадебный сервиз! Зачем, Таня?
Благо увернуться успеваю, но она бросается на меня подобно дикой кошке и с маху лупит сумкой.
– Ау! У тебя там кирпичи, что ли?
Удар пришёлся по лбу. Лоб моментально засаднил, шишка сто процентов обеспечена.
– Ты, дрянь, вон! Убирайся и чтобы я тебя больше никогда в своем доме не видела!!!
Затем жена налетела на Виолетту, схватив за волосы, потащила к двери, я кинулся их разнимать.
– Ай, больно! Дураааа!"
"– Шалава! Вы совсем с ума сошли! Устроили траходром прямо в детской!!!
– Таня, прекрати! – вцепился ей в руку, оттащив от Виолетки, но она успела вырвать клок волос.
Хрясь!
Меня огрели по щеке звонкой пощёчиной. В ушах зазвенело. Офигеть у неё ударчик. Честно, не ожидал такого от своего скромного мышонка.
– Да пошёл ты! И ты тоже убирайся! Вон! Все ВОН! Ненавижу вас! Извращенцы, уроды, изменники, предатели!
Таня вытолкала и меня за дверь босиком, заперев дом изнутри на замок.
Ну ладно… Посижу в гараже пару часиков, нужно дать ей время остыть.
Но чёрт побери, как она узнала о нашем развлечении?
Через час уже прилетела злая, словно фурия. С каких пор она экстрасенсом стала? Или Виолетта что-то провернула, ей сообщив? Вот дрянь!
Глава 3
Таня
Сволочи. Подонки. Свиньи грязные блудливые! Как они только могли? Как посмели? Как Глеб мог со мной так поступить?!
Первым делом, в детскую забегаю, к кроваткам бросаюсь. Слава богу, малыши там. Спят крепким сном, от сердца хоть немного отлегает.
Я пальцы в кулак сжимаю, ярость кошмарную вместе с болью душевной ослабить пытаюсь, комнату осматриваю. Взгляд падает на пеленальный столик. Тот самый на котором они… Трахались как кролики!
Кобель омерзительный, Глеб!!!
Все пелёнки в охапку оттуда сгребаю, швыряю в окно. Через две секунды раздаётся крик.
– Таня!
Выглядываю из окна, вижу его, сидящего на лавочке под окном с сигаретой, родственник несчастный. Босой, потрёпанный с опухшим лбом и красной щекой с отпечатками моих пальцев.
– Проваливай!
В комнату возвращаюсь, глаза тонут в слезах, в мыслях вновь и вновь картинки их грязного скоростного секса на детском столике, на котором я малышей переодеваю.
– Иди в пекло, Зеленцов!
Мне тошно. Отвратительно. Поперёк горла ком тошнотворный, что дышать мешает, хочется проблеваться.
Верхнюю часть от столика отсоединяю и тоже из окна бросаю. Бух! Звучит внушительный хлопок – звук удара о металл.
