Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
— Боже мой, как ты похудела!
Глеб достал спортивную сумку и принялся выставлять на стол продукты. От такого изобилия у меня заурчало в животе. Схватив мягкую булочку, я намазала ее маслом и, давясь, проглотила за пять секунд. Глеб снял пиджак, повесил его на стул и испуганно посмотрел на меня.
— Даша, ты только не переживай, — сказал он. — Я продуктов набрал немеренно. Креветки, трубач, икра красная, икра черная, нарезка… Ты говори, что ты хочешь.
— Как ты все это сюда пронес?
— Дашенька, ты же знаешь, что я умею разговаривать с людьми и имею деньги.
Я кивнула и подумала о том, что пора остановиться. Так и помереть недолго — с голодухи-то живот набить! Отодвинувшись от стола, я молча уставилась в пол. Глеб почувствовал возникшее напряжение и спросил:
— Даша, а как насчет рюмочки виски?
— Наливай, — пожала я плечами. — Ты и рюмки прихватил?
— Все свое ношу с собой, — засмеялся он. — За встречу!
Я промолчала и залпом осушила протянутую рюмку виски.
Глеб изо всех сил старался казаться непринужденным. Ерзая на казенном стуле, он болтал о всякой ерунде, но я даже не пыталась вникнуть в смысл его рассказов. Странное дело, рядом со мной сидит мужчина моих грез, а я нисколько не волнуюсь. Что-то случилось с чувствами, и они не спешат просыпаться… А может, никаких чувств больше нет? А, к черту это самоедство! Приехал — молодец.
Не обращая на Глеба внимания, я накинулась на икру, от икры перешла к осетрине, от осетрины — к копченой курице. Глеб замолчал и, раскрыв рот, наблюдал за моими действиями.
— Даша, может, еще баночку икры открыть? — еле слышно спросил он.
— Попозже. Сейчас это утрамбуется, потом откроешь. Ты на меня не смотри. Мне сидеть еще два с половиной года. Ты в этот городишко вряд ли приедешь, поэтому я хочу наесться так, чтобы вспоминать об этом все оставшееся время.
— Ты ешь, Дашенька, ешь. Я много набрал. Я и охранникам несколько сеток передал и посыльным от начальства кое-что сунул. Как тебе тут живется?
— Нормально.
— Ты уверена?
— Сам подумай; как живется в колонии? — пожала я плечами. — Главное тут — никуда не лезть. Не будешь лезть — силком тебя никто не потянет. Вляпаться можно только по собственной вине. Тут нужно держать ухо востро и никого не бояться.
