Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
Хорошие были ребята, толковые. Погибли так глупо. Взорвали машину — и несколько жизней как не бывало.
— Господи, за что же их?
За правое дело. Тебе этого не понять. У нас своя жизнь, свои законы, свои понятия. Понимаешь, Дашенька, я не люблю тех, кто сует нос в мои дела и претендует на мои территории, а такие нашлись, и нос у них оказался длиннее, чем я думал.
— Даже длиннее, чем у Буратино? — улыбнулась я.
— Длиннее, чем у трех Буратин, вместе взятых, — развеселился папик.
— И что вы решили сделать с таким длинным носом?
— Отрубить его под самый корень.
— И вам это удалось?
— Еще как! Сегодня мы не только отрубили нос, но и убрали папу Карло, чтобы он не смог выстругать новый.
— Теперь, наверное, возникнут новые проблемы, — вздохнула я.
— Нет, Даша, я думаю, что проблемы закончились. Давай лучше выпьем по бокальчику красного вина и пойдем спать.
Папик снял пиджак, повесил его на спинку дубового стула, достал из бара бутылку темного стекла и разлил вино по таким огромным бокалам, что в бутылке ничего не осталось.
— Хочу еще раз поблагодарить тебя, Дашенька. С тех пор как ты появилась в нашем доме, Таня перестала посещать психиатра и ходить на сеансы гипноза. Она вообще за два дня очень сильно изменилась. У нее глаза стали живые, с огоньком.
— Она у вас хорошая девушка, — улыбнулась я и пригубила вино.
Поставив бокал на стол, папик зевнул.
— Пошли спать, девочка, завтра много дел. Хотелось бы немного отдохнуть.
Я кивнула и вместе с ним вышла из гостиной.
В спальне я села на подоконник и закурила. Перед глазами стоял Глеб. Танька права, он обычный похотливый самец, с ним надо было расстаться, но сердце все равно болело и хотелось плакать.
Неожиданно я увидела во дворе две крадущиеся тени. Кто бы это мог быть? Свои? Но почему они прячутся? Чужие? Нет, чужим сюда не пробраться. В доме полно охраны, работают видеокамеры, сигнализация на каждом шагу… «Может, мне показалось?» — подумала я, вглядываясь в темноту. Вроде все спокойно, но почему же так тревожно на душе?
Предчувствие беды не хотело отпускать.
Включив свет, я взяла свой бокал и жадно принялась пить. За дверью раздалось какое-то шуршание. Мгновенно насторожившись, я спряталась за тяжелой портьерой.
