Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
— Это у вас профессия такая, связанная с командировками?
— Профессия, — усмехнулся «боксер» и просверлил меня таким нахальным взглядом, что мне показалось, будто я сижу перед ним голая.
Сделав безразличный вид, я как ни в чем не бывало спросила:
— А в нашем городке по работе были?
— По работе, — коротко ответил он.
Ужин закончился, и мы отправились в свой вагон. Остановившись в тамбуре, «боксер» протянул мне сигарету и спросил:
— Куришь?
Я не ответила, взяла сигарету и в который раз подумала о Максе. Прошлой ночью мы лежали с ним в одной постели, но под разными одеялами.
Я опомнилась, подняла глаза и посмотрела на попутчика. В тамбуре горел тусклый свет, и рубцов не было заметно, но я-то знала, что они есть! Сердце мое учащенно билось.
— Вы постоянно о чем-то думаете…
— Что? — вздрогнула я.
— Я говорю, что вас, кажется, очень сильно беспокоят какие-то обстоятельства.
— Да так, пустяки.
— Вы уверены, что вам не нужна помощь?
— Уверена.
— Ты где танцуешь? — спросил он, перейдя на «ты».
— Что? — переспросила я, ощутив, как по моей спине пробежал холодок.
— Так где ты танцуешь?
«Боксер» взял меня за локоть и пристально посмотрел мне в глаза.
— Во «Фламинго».
Я одернула руку и попятилась к двери.
— Я что, тебя напугал? — засмеялся он. — Неужели я такой страшный?
Ничего не ответив, я быстро открыла дверь и со всех ног бросилась в свое купе.
