Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
А у Тамарки лица нет — сплошное месиво, да и шеи тоже нет. Ей обезболивающие нужны, лекарства разные. Врачам на лапу тоже давать нужно, чтобы относились по-человечески. Сама знаешь, не подмажешь, не получишь. Для нее сейчас каждый рубль погоду сыграет. А Саня отскочил, и пошел он на хрен. Он не гордый, швырни ему деньги — обратно заберет, только Тамарке от этого легче не станет. Ему-то что! Он сегодня вечером новую бабу зацепит и в кабаке эти баксы прогудит, а так хоть от них польза какая-то будет.
— Тогда почему он больше не дал?
— Потому что жалко.
— Это же так чудовищно!"
"— По-другому просто не бывает. Твой Глеб при твоей красивой внешности на баб прыгает. А представь, что бы произошло, если бы такое с тобой случилось! Люди не ценят друг друга здоровыми, полными сил, а больные и тем более никому ненужны…
Я перевела дыхание и вышла из ванной. Взглянув на Тамаркины вещи, тяжело вздохнула и посмотрела на часы…
Глава 5
Через полчаса мы уже ехали в такси на работу в бар.
— В моей машине не курят, — в который раз сказал он.
— Давай крути баранку и считай километры. — Каролина пустила ему дым прямо в затылок.
— Ну и народ пошел! Сейчас высажу и разговор на этом закончим.
— Да пошел ты! Замучишься высаживать! Каролина толкнула меня в бок и нервным голосом произнесла:
— Скорее бы накопить деньги на собственное авто, чтобы на таких колымагах не ездить.
— Каролина, а может, возьмем в долю Тамаркину мать? Ей все равно придется квартиру в Москве подыскивать.
— Упаси, Господи! Я люблю ходить голая, пить бренди и много курить. Я люблю болтать по телефону и спать до обеда. У нас другой образ жизни и разные взгляды на то, что хорошо, а что никуда не годится. Лучше уж в полтора раза больше платить, чем жить в одной квартире с чужой матерью! Я со своей-то больше двух дней не выдержу, а уж с чужой и подавно.
Мы подъехали к бару и зашли внутрь.
