Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
У тебя мозги, как у курицы! Как ты вообще можешь судить о мужиках, если у тебя ни одного постоянного не было! Не лезь в мою жизнь, понятно?! Это моя жизнь, и я не нуждалась в твоей помощи!
На глазах у Каролины выступили слезы. Она отвернулась к стене и обиженно произнесла:
— Да пошла ты к черту! Мне вообще на тебя наплевать! Хотела ей сюрприз сделать, мужика нормального подкатить, а она мне такое устроила!
— Себе подкатывай!
Я надела легкую рубашку, натянула обтягивающие джинсы, схватила свою сумку и выбежала из квартиры.
Поймав такси, я поехала к Тамарке в больницу.
У входа в реанимацию стояла пожилая медсестра.
— Я к Тамаре, — обратилась я к ней. — К той, в которую плеснули серной кислотой.
— Девушка, вы на часы смотрели? — недовольно произнесла она.
— Смотрела, а в чем, собственно, дело?
— Семь часов утра! О каких визитах может идти речь? У нас пересменка. И вообще, к вашему сведению, в реанимационное отделение никому, кроме родственников, заходить не положено.
— У меня работа ночная, а днем мне некогда. Днем я сплю. А насчет родственников, так они у нее далеко, на Украине. Когда приедут, не знаю.
— Ладно, проходи уж, только не долго, — вздохнула медсестра и пропустила меня. — Там уже сидят двое из вашего стриптиз-бара. Тоже ночные работники…
Я зашла в реанимацию и сразу увидела Пашку со Славиком. Они сидели у Тамаркиной кровати и молчали. Тамарка лежала в окружении дорогой аппаратуры, как кокон, обмотанная бинтами.
— Тома, это я, Даша, ты меня слышишь?
— Ничего она не слышит, — вздохнул Славик.
— Почему?
— Ее накачали наркотиками, и она спит. Сама посуди, смогла бы она вынести такую боль в нормальном состоянии.
Я смахнула слезы и прошептала:
— Господи, как же несправедлива судьба. Но почему именно она? Она ведь и так хлебнула лиха! Должна же быть хоть какая-то компенсация за прежние страдания.
— Бога нет, — глухо ответил Славик. — Люди сами понапридумывали себе сказочки и слепо верят в них. Бога нет и никогда не было. Если бы он был, то Томка не лежала бы сейчас здесь, а я бы родился женщиной…
— Вы приехали на машине? — спросила я Славика.
— Нет, мы на такси. Сегодня на работе изрядно выпили. Пришлось оставить машину на стоянке у бара.
