Пожалуйста, я очень вас прошу, мне так надо…
– Мне трудно будет найти время, – терпеливо ответила Татьяна, – я ведь целый день на работе, и отлучаться мне нельзя.
– А после работы? – не отставала женщина. – Я и вечером могу, и в субботу, и в воскресенье. Когда скажете.
– Вечером мне нужно идти домой, у меня семья и домашние заботы. Пожалуйста, не обижайтесь, постарайтесь меня понять.
– Я могу домой к вам прийти. Вы будете по хозяйству хлопотать, я вам даже помогу, и буду рассказывать. Пожалуйста…
– Извините, – твердо сказала Татьяна, которая наконец обрела присутствие духа, необходимое для решительного отказа, – но домой я никого не приглашаю. У меня тоже есть право на частную жизнь, и если у меня появляется свободная минута, я пишу книги. Не сердитесь на меня. Всего доброго.
Она с неожиданной для ее комплекции скоростью рванула через вестибюль к выходу, главный редактор едва поспевал за ней. Выскочив на улицу, Татьяна почти бегом помчалась к машине, забралась на заднее сиденье и только после этого перевела дух."
"– Ну вы подумайте, – жалобно сказала она главреду, который тоже сел в машину следом за ней, – стояла и караулила меня. Идиотизм какой-то! И вечером она может, и в субботу, и в воскресенье! А я? Почему никого не интересует, чего я хочу и что могу? Наверное, у нее действительно беда, но почему я-то должна этим заниматься? Я – государственный служащий, мое рабочее время принадлежит не мне, а Министерству внутренних дел, никаких задушевных бесед я на службе вести не могу. Что остается? Личное время. Так оно же личное, у меня муж, дом, у меня престарелый отец, которого я навещаю преступно редко, у меня есть, между прочим, друзья, с которыми я почти не вижусь из-за своей вечной занятости и которые на меня обижаются, у меня книги, наконец, которые я пишу. И если у меня вдруг образуется несколько свободных часов, то я уж как-нибудь найду, на что их употребить. Вы считаете, что я не права? Мне нужно было остановиться и выслушать эту женщину?
– Что вы, Татьяна Григорьевна, – торопливо откликнулся главред, – вы никому ничего не должны. Вы очень занятой человек, я не перестаю удивляться, как вы еще книги-то писать успеваете.
– Значит, так, друг мой. Я с самого начала, если помните, была против того, чтобы вы писали на обложке о том, что я следователь. Но вы настаивали, вы уверяли меня, что это сформирует отношение к моим книгам как к достоверному материалу, и я по неопытности пошла у вас на поводу. Теперь я об этом сожалею. Вам удалось меня уговорить, и это было неправильно. Сведения об авторе на обложках придется переделать и впредь никаких упоминаний о том, что я работаю следователем и вообще имею отношение к органам внутренних дел, быть не должно.