Настоящую фамилию никому не называть и, разумеется, никаких телефонов и адресов не давать. Если от работников издательства хоть что-то просочится, больше ни одной рукописи не получите. Я не шучу.
– Помилуйте, Татьяна Григорьевна, – главред прижал обе руки к сердцу, – будем немы, как рыбы.
– И ездить к вам я тоже больше не буду. Сами видите, это небезопасно. Буду присылать свою родственницу или мужа.
– Да не нужно, – замахал руками главред, – я сам к вам ездить буду, вы только пишите, а уж забрать рукопись и отдать деньги – это будут мои проблемы.
– Ну спасибо, – улыбнулась Татьяна.
Через несколько дней она позвонила и звенящим от ярости голосом сообщила, что очередная желающая пообщаться дамочка подкараулила ее у здания ГУВД на Литейном проспекте.
– Еще раз предупреждаю вас, если вы не смените текст на обложке, мы поссоримся. И не присылайте ко мне журналистов, больше не будет ни одного интервью.
Главред видел, что Татьяна не шутит. И с тех пор все в издательстве, от генерального директора до водителя-экспедитора, твердо знали три заветных слова: писательница Татьяна Томилина. За рамки этих трех заветных слов выходить было категорически запрещено. Можно обсуждать сюжеты ее книг, можно рассказывать о том, что через две недели она обещала принести новую рукопись и уже через полтора месяца в продаже появится очередное произведение, можно даже делиться сведениями о том, что она развелась со вторым мужем и вышла замуж за третьего, но в любом случае речь должна идти о писательнице Татьяне Томилиной, а не о следователе Татьяне Григорьевне Образцовой.
Поэтому сейчас, беседуя с сибирским журналистом, главный редактор издательства внимательно следил за собственной речью, опасаясь проронить хоть одно неверное слово. Татьяна – дама серьезная, на подходе новая книга, которую они ждут в течение ближайших двух месяцев, и если что не так, не видать им этой рукописи как своих ушей. Недаром Образцова, то есть Томилина, никогда не подписывает с издательством договор заказа, мотивируя это тем, что обстановка на службе непредсказуема и она не может гарантировать им представление нового произведения в оговоренный в договоре срок. А раз нет договора заказа и аванс не платили, то автор и не обязан приносить свой новый роман именно в это издательство. Куда захочет, туда и отдаст, он человек свободный. Отношения издательства с Томилиной строились на доверии. До сих пор она их не подводила, но если брякнуть журналисту лишнее и она об этом узнает, то может взбрыкнуть. А уж охотников до публикации ее книг искать не придется, вон они, в очередь выстроились, дня не проходит, чтобы не позвонили директору насчет переуступки прав или совместного издания.
– Ее книги выходят большими тиражами? – спросил журналист.