Вы – очень средний психиатр или психолог, но вовсе не такой специалист, каким вас все считают и которому платят такие большие гонорары. Кстати, Инна получала от вас какие-нибудь деньги в виде благодарности за консультации или вы эксплуатировали бесплатный труд?
– Вы не смеете! – Готовчиц повысил голос, но осекся под ее спокойным взглядом. – Я вас прошу, не надо так говорить. Что бы вы ни думали, я любил Инну. Любил, как умел. Как был способен.
Он понял, что сейчас все ей расскажет. Он не может больше молчать, и не потому, что тщательно скрываемая тайна рвется наружу, а потому, что его измучил страх. Постоянный, иссушающий и выжигающий все внутри, мешающий думать, дышать, жить. Он больше не может терпеть. Он все расскажет и будет надеяться, что ему помогут.
Он все никак не мог сосредоточиться и почему-то разглядывал пушистую светло-серую кофточку, в которую была одета женщина-следователь. Он так и не вспомнил ее имя, но эта кофточка, так похожая на ту, что носила его мать, стала последней каплей. Ей он все расскажет. Именно ей, толстой, неторопливой и доброй, а не этому злому, недоверчивому следователю Гмыре и не той странной девице с Петровки, рядом с которой у него постоянно возникает чувство опасности.
…В конце января Инна неожиданно позвонила ему домой, хотя почти никогда этого не делала. Она была разумной женщиной и понимала, что звонить домой женатому любовнику не следует.
– Ты не был у меня сегодня днем? – взволнованно спросила она.
– Нет, – удивленно ответил Готовчиц. – Мы ведь и не договаривались.
– Значит, я сама забыла дверь закрыть, – с досадой сказала Инна. – Представляешь, пришла – а дверь не заперта. Я подумала, что ты пришел и ждешь меня. А тебя нет. Ладно, извини, что побеспокоила.
Однако еще через пятнадцать минут она позвонила снова. На этот раз голос у нее был испуганный.
– Боря, ты меня не разыгрываешь? Ты точно не приходил сегодня?
Он начал раздражаться. Ну сколько раз можно повторять одно и то же? Он же сказал: не был.
– Понимаешь, в квартире кто-то был, но вроде ничего не пропало. Вещи только не на своих местах.
– Может, тебе показалось? – предположил Готовчиц. – Вспомни, ты, наверное, сама их перекладывала.
– Да нет же, Боря. Рылись в мебельной стенке, там, где я храню записи о клиентах. Все бумаги лежат в понятном мне порядке, и я этот порядок никогда не нарушаю, потому что потом не смогу быстро найти то, что нужно. Я не могла ошибиться.
Готовчиц произнес какие-то необязательные успокаивающие слова, будучи абсолютно уверенным, что Инна все напутала в своих бумагах сама. В самом деле, ну кому придет в голову взламывать квартиру, чтобы ничего не взять? Не бывает такого. Инна через пару дней успокоилась и даже стала подшучивать над своим испугом.