Но заявлять на Вику в милицию я тоже не хочу. И прозябать в нищете не хочу. Я хочу жить.
И я позвонил Лутову.
ГЛАВА 7
Он встретил меня улыбкой, и, почувствовав тепло его серых глаз, я удивился тому, что не позвонил раньше. Только сейчас, оказавшись рядом с ним, я понял, как мне было плохо все время. Почему я так легко смирился со смертью? Только потому, что она исходила от Вики, которую я обожал и которой готов был простить все? Наверное. А может быть, потому, что я и в самом деле не борец, я всегда легко отступал, сталкиваясь с сопротивлением или с препятствиями, мне проще было отказаться от задуманного, чем прилагать усилия к тому, чтобы преодолеть то, что мешает достижению цели.
На этот раз Лутов был не в костюме, как раньше, а в джинсах и темно-сером свитере, точь-в-точь такого же цвета, как его глаза. Я приехал к нему домой, и вполне понятно, что дома он ходил не при параде. Обычная двухкомнатная малогабаритка с тонкими стенами, пропускающими каждый звук, как раз в такой мы и прожили много лет с Викой и моей сумасшедшей матерью.
– У вас очень знакомое выражение лица, – сказал он почти сразу же, усадив меня в комнате на жесткий, неудобный старый диван.
– Почему знакомое? – удивился я.
– Именно такие лица бывают у наших пациентов, когда они впервые приходят к нам. Выражение ужаса, отчаяния и решимости. У вас что-то случилось?
– Случилось.
Я не стал рассказывать Лутову про Вику и про нанятого ею киллера, просто постарался дать понять, что хотел бы, как выразился сам Лутов, стать членом их коллектива.
– Я рад, – коротко ответил он. – Но, если помните, я говорил вам, что у нас существуют правила, которым должны подчиниться все, кто к нам приходит. Эти правила не всем нравятся, и многие отказываются от жизни в нашем центре.
– Что это за правила?
– Мы все – одна семья. В полном смысле этого слова. Вы понимаете? В полном.
– Не понимаю, – я покачал головой. – Все друг с другом спят, что ли?
– Не упрощайте, Александр Юрьевич. Все друг друга любят, все друг другу верят, все друг о друге заботятся, и никто никому не хочет зла. А вопрос, кому с кем спать, решается в добровольном порядке. Но в браке наши пациенты друг с другом не состоят. Это закон.
– Почему? – Я не мог скрыть удивления. – Что плохого, если два человека познакомятся в вашем центре и поженятся?
– Вы сами поймете, если придете к нам. Сейчас обсуждать это бессмысленно. Скажу лишь, что оформление брака между нашими пациентами ведет к осложнениям финансовых отношений. Это и есть самое важное и самое трудное.
Лутов замолк, и я с напряжением ждал продолжения, понимая, что самое существенное он скажет именно сейчас.