Автор
В окружении стремительно растущего города, где здания с каждым днем выравниваются в непрерывной череде высоток, Мирон чувствует себя как рыба в воде. Он не скрыт в своем любопытстве к машинам, которые появляются со всех сторон - от европейских до немецких. Каждый новый автомобиль — это открытие нового мира....
Тело у Мирона лучше, моложе, без волос, что порой так неприятно выплевывать изо рта. И все это я думаю, пока стою и как идиотка пялюсь на его плоский живот, смотрю на то, как низко сидят шорты.
— Поплыла, Саш?
— Вот еще. Просто гадаю, когда они спадут, чтобы девчонки убедились, что ты не везде так хорош.
— Или убедились, что я идеален, и у тебя появится гораздо больше соперниц.
— Я не собираюсь за тебя драться, пусть забирают. Хоть все.
— Уверена? То есть, если я прямо сейчас пойду поцелую Рейчел, ты ничего не почувствуешь.
— Она этого ждет, так что ты сделаешь ей приятно.
— А тебе.
— А я буду думать, что Алекс в отличие от тебя не целится на каждую свободную вагину и любит только меня.
— А мать Даши?
— Ничего у них не было. Он мне сам рассказал, что они встречались.
— Какой честный. Ему нимб не жмет?
— А тебе трусы пережимают.
— Ну вот, а говоришь, что тебе все равно.
— Не поняла.
— Так ты о трусах моих думаешь. Погнали в каюту, проверим, не пережало ли чего.
— Я согласилась приехать сюда, потому что…
— Не можешь без меня.
Ухожу от этого бессмысленного разговора, как вдруг Мирон поднимает меня на руки и несет. Несет прямо туда, где все купаются.
— Я не хочу. То есть, я не умею плавать!
— Значит, пора учиться, — говорит он громко, а шепчет мне на ухо: — Особенно научиться говорить правду самой себе.
Мирон делает шаг к борту и просто прыгает вместе со мной, продолжая держать в руках. Страшно до одури, и я как безумная цепляюсь за его шею, впиваясь ногтями. Хочу хватануть ртом воды, но вдруг чувствую, как рот мне зажали жесткие губы.
Он отпускает меня через пару секунд, а еще через мгновение мы выплываем на поверхность. Мне кидают надувной круг, и я понимаю, что больше не боюсь глубины и воды. Особенно, если не терять из виду Мирона, который прячет улыбку, снова и снова ныряя.
Ближе к ночи, устав как собака после бурной вечеринки, в которой были танцы, купание, море шампанского иду в ванную переодеться, но не успеваю закрыть двери, как ко мне ныряет Мирон.
— Извини, негде было переодеться.
Что?
Он резко скидывает плавки, а у меня дыхание перехватывает. Это что вообще? Член? То есть… Он больше, чем я помню, и я вообще ничего помнить не должна.
— Пойдем в душ, — настраивает он воду, а я продолжаю стоять как вкопанная и теперь смотреть на его голый зад.
