Автор
В окружении стремительно растущего города, где здания с каждым днем выравниваются в непрерывной череде высоток, Мирон чувствует себя как рыба в воде. Он не скрыт в своем любопытстве к машинам, которые появляются со всех сторон - от европейских до немецких. Каждый новый автомобиль — это открытие нового мира....
Она снова пытается меня ударить, но я обхватываю руки, разворачиваю спиной и прижимаю к двери.
— Я все расскажу Алексу, он тебя на части ведь порвет. Я не буду твоей шлюхой, я за него замуж выхожу…
— Как удачно, что Алекс уехал. Как удачно, что следующий месяц он сюда вернуться не сможет, а у тебя работа. А мы пока с тобой будем мириться.
— Ты издеваешься?! Серьезно думаешь, что после такого я смогу быть с тобой? После этого грязного шантажа?! Неужели ты так хочешь, чтобы я тебя возненавидела?
— Я хочу, чтобы ты была со мной Саш.
"— Ты уже им стал, — отдавливает она мне ногу и дергает замок двери, но я не могу ее отпустить. Не сейчас. Никогда.
Держу крепко, накрываю соленые от слез губы, чувствую вкус крови, но не ощущаю боли от укуса. Она сопротивляется отчаянно, а пытаюсь ее успокоить. Мягко, но жестко глажу поясницу, сминаю задницу, углубляю кровавый поцелуй, но стараюсь сделать его мягче. Пока дрожь не проходит, а она окончательно не успокаивается.
— Будешь работать, путешествовать, трахаться со мной. Все как мы мечтали в ту ночь, помнишь? — шепчу, слизывая слезы. – Тебе будет хорошо со мной.
— Не может быть хорошо с тем, кого презираешь…
— В этом мы с тобой похоже. Я презираю тебя, а ты меня…
— Так удали видео, не надо меня шантажировать… Неужели тебе с самого себя не противно, — ревет она, но назад пути нет. Этот план возник спонтанно, но разве он не гениальный?
— Противно, но гораздо хуже мне без тебя. Я должен попытаться.
— Это странный способ… Ничего нормально сделать не можешь…
— А я вообще ненормальный, смирись и получай удовольствие, детка, — отхожу назад и даю ей одеться.
— Откуда ты знаешь. Про Алекса? — спрашивает уже в машине, пока я обдумываю чем завтра заняться. Мне нужно быть на гонках к семи вечера.
— Устроил ему небольшие неприятности в аэропорту. Визу забрали и восстановят только через тридцать дней. При его связях через двадцать. Так что расслабься, времени у нас вагон.
— Как у тебя все просто! А если я не захочу, ты снова будешь меня шантажировать?
— Захочешь.
— А если нет?
— Я сказал…
— А если нет! — перебивает. — Давай Мирон! Определяй свои сроки и скажи, что будет, если я не поведусь на твою многогранную личность.
— Я отойду в сторону.
— Поклянись, — требует она, пока подъезжаем к отелю. – Поклянись, что навсегда исчезнешь из моей жизни!
Сжимаю челюсти, сдерживая гнев.
