Автор
В окружении стремительно растущего города, где здания с каждым днем выравниваются в непрерывной череде высоток, Мирон чувствует себя как рыба в воде. Он не скрыт в своем любопытстве к машинам, которые появляются со всех сторон - от европейских до немецких. Каждый новый автомобиль — это открытие нового мира....
Но тут он заходит, закрывает дверь на замок и несколько раз дергает, проверяя, а потом идет ко мне, победоносно поднимая вверх квадратик.
А я снова улыбаюсь, обнимаю своего чемпиона, и сама быстрыми движениями стягиваю с себя топик и джинсы. Хочу рукой обхватить упрямо стоящий член, но Мирон усаживает меня на столешницу.
— У тебя вся жизнь будет наиграться с рычагом управления, но сейчас мне очень нужна гонка. С тобой. На выживание, — раздвигает он мне ноги, проводит по влажным складкам кончиками и тянет пальцы в рот, прикрывая глаза от удовольствия, словно там самое сладкое лакомство.
"— Обожаю твою киску, — шепчет он, улыбаясь и рвет зубами квадратик, растягивает защиту по всей длине и больше не сдерживается. Приставляет кончик к границе, за которой назад пути уже не будет и поднимает взгляд, разрешения спрашивает, а я сама бедрами помогаю. Выгибаюсь, впиваясь ноготками в его плечи.
— Ну не тяни…
— Хочу тебя, хочу тебя, — читает он свою мантру и наконец-то Проникает в меня, расстягивая изнутри.
— Начну, — обещаю, хватаясь за шею Мирона, чувствуя каждый миллиметр твердой плоти внутри себя. И да, с презервативом не то, не так остро, что – ли, но касания кожи, контакт глаз все замещают. Потому что это не секс, это настоящее. Как дом, в который наконец вернулся. Как семья, которая не предаст.
— Люблю тебя, — рычит Мирон, толкаясь в меня снова, сжимая до боли ягодицы, а я не могу сдержать крик, когда он двигается быстрее, резче, грубее, кайфую от столкновения тел, от пошлых шлепков, от стонов в унисон.
— И я тебя, и я тебя очень люблю.
Глава 46. Саша
— Я виделась с Алексом, — шепчу уже гораздо позже, когда мы почти спим. Почему-то эту информацию я не хочу оставлять на завтра. Надеялась, что, удовлетворившись тремя актами Мирон станет разумнее.
Мирон открывает глаза, поднимается на кровати и испуганно смотрит.
— Ты ездила к нему в тюрьму?
— Он не сидит.
— Ты больная…То есть…
— Я поняла, — смеюсь, толкаю его на подушки и седлаю сверху. – Но послушай… Он просто… Нет ты послушай. Он не плохой. Он ведь столько для нас сделал! И меня берег в детском доме. И мать нашел, и Дашу спас, и Марка. А тебя сколько раз от тюрьмы спасал?
— Тебя трахал…
— Трахаешь меня ты, а он так, дурью больше маялся… Мирон, он не заслуживает сидеть в тюрьме, только потому что я не люблю его.
