Жизнь заполнялась работой и домашними заботами, но глубоко внутри жила мечта об открытом волшебном мире. Наконец-то она решила стать реальностью: Я вернусь в мир принцесс и волшебников, где каждое мгновение стало бы настоящим сюрпризом.
Даже не этот звук вернул меня на землю, а восхищенный мужской возглас, которому вторил одобрительный гул.
— Что б меня… вот это баба, если не замужем, сам женюсь!
Я скатилась с Сайнура, прихватывая с собой простынь, ничего, он мужик, ему стесняться нечего, в отличие от меня. Попыталась натянуть её по самую шею, выходило плохо, от страха тряслись руки, в мозгу была только одна мысль: ""Во что я вляпалась?"" Кое-как намотав на себя единственную защиту от мужских вожделеющих взглядов, я забилась в угол кровати, оттуда уже рассматривая стражей.
— Что вам надо? По какому праву вы врываетесь сюда? — встал Сайнур, красив, подлец, со спины так глаз не оторвать.
— У нас приказ, проверить всю гостиницу на наличие несанкционированного проникновения, — здесь раздались смешки, — лиц, подлежащих клеймению.
Все-таки люди везде одинаковые, даже официальные формулировки такие же размытые, как у нас. Вообще стражей было четверо. Один крепкий усатый мужик лет пятидесяти, он отдавал приказы, при этом единственный, кто поглядывал в мою сторону довольно равнодушно.
— Как видите, здесь никого нет, кроме меня и моей жены, — холодно произнес мой супруг.
— Покинем, только убедимся, что она действительно ваша жена. Сейчас ушлых девиц, гораздых на выдумки, много развелось, нацепят простой браслет и говорят — женаты.
Боже, какой умный мужик, даже жаль, а вдруг и вправду сможет снять браслет с Сайнура, что тогда делать? Выходить замуж за блондина? Лучше уж это, чем клеймо проститутки.
Главный подошел к Сайнуру, тот протянул ему руку, заметно побледнев.
— Не бойся, малышка, — я не заметила, как ко мне подошел блондин. — Хочешь, я на тебе женюсь?
Он присел на край кровати, протянул руку, я постаралась забиться в угол еще глубже, но стена не пускала. Провел ладонью по голой лодыжке, оттуда продолжил исследовать бедро, благо не полез под простынь, намотал локон волос на палец, немножко потянул к себе.
— Кожа гладкая, как шелк, волосы, — он понюхал локон, прикрывая глаза.
