Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
"В плену Гора
Мария Зайцева
Допрос.
- Вот и делай после этого хорошие дела, - нахальная кошка сощурила зеленые, блудливые до охерения глазищи, уставилась на меня, деланно невинно и с сожалением вздыхая. – Я же просто помочь хотела! А вы…
- Об этом как раз поподробней.
Фокин передвинул на столе бумаги, немного нервно, поерзал, поклацал ручкой. Потом мышкой.
Поймал мой разъяренный взгляд и резко прекратил. И правильно. Еще немного, и…
Тут я поймал себя на несвойственном мне раздражении. Удивился.
Перевел взгляд на причину расшатанных до невозможности нервов.
Причина, очень четко в самом начале опроса определив, кто тут у нас начальство, играла исключительно в мою сторону.
Вы только посмотрите на нее!
Ручки сложила на коленочках, глазки опустила, губку оттопырила. Святая наивность пришла к двум злым дядям! Невинная дева, мать её! Еще немного – и нимб над головой нарисуется!
Вот, если б своими глазами буквально час назад не видел, как она здоровенному парню чуть горло заточкой не прошила, то прямо проникся бы игрой.
Такая нимфеточка, такая няшечка. Вкусняшечка. Черт.
Так, стоп, Гор. Не заводись.
Не стоит она того.
У тебя есть задача. Верней, у твоего отдела, судя по сегодняшнему наблюдению, переполненного отъявленными дегенератами, неспособными нормально снять показания и опросить свидетельницу, есть задача.
Серьезная, мать ее, задача.
А ты, Гор, чего-то начал материться. А мат – это прямой путь к агрессии. А агрессия – это первый шаг к разрушению личности.
Хочешь ли ты , Гор, разрушить свою личность? Еще раз? Правильно, нет.
А, значит, что?
А, значит, надо прекратить раздражаться без толку и начать раздражаться по существу.
Закончив минутку аутотренига, я коротко мотнул головой Фокину, сильно занятому изучением всяких интересных мест нашей неуступчивой свидетельницы, на выход.
Голодный тупой взгляд подчиненного, неплохого, по сути, парня, опять заставил чуть-чуть поаутотренить. Выдохнуть.
А уже потом, после того, как Фокин вышел, посмотреть в упор на свидетельницу, с интересом разглядывающую меня.
Обычную с виду девушку, чуть старше двадцати, шатенку, в затрапезных джинсах и футболке с черепом. Короче говоря, простая девчонка. На улице встретишь, не оглянешься лишний раз. Ничего примечательного.
Правда, джинсы ее в данным момент были продраны и уделаны кровью. Футболка тоже.
Хорошо, хоть лицо обтерла снегом, и руки почистила. А то не на свидетельницу походила бы, а на подозреваемую.
