Жизнь заполнялась работой и домашними заботами, но глубоко внутри жила мечта об открытом волшебном мире. Наконец-то она решила стать реальностью: Я вернусь в мир принцесс и волшебников, где каждое мгновение стало бы настоящим сюрпризом.
Понятно, он ревнует брата, конечно, двадцать лет заботился, а тут какая-то сиськами поманила, и он о нем забыл.
— Будешь всю ночь сидеть в ванной? Я уверена, входную дверь они заперли, — я смотрела, как он скрипит зубами, пытаясь придумать достойный ответ. Как же хорошо, что за оскорбление женщины полагается смертная казнь.
— Хочешь, я составлю тебе компанию, спинку потру? — понимаю, что надо остановиться, но не могу, он так смешно переходит от злости к растерянности. — Я не шучу, пошли, поговорить надо, да не бойся, не съем.
Я пошла в ванну, не оглядываясь, Дейрос шел неслышно, но я его чувствовала. Я дождалась, пока он закроет дверь. Он не понимал, зачем я его сюда позвала, но, судя по красной физиономии, ожидал, чего-то интимного.
— Послушай, женоненавистник ты мой, и не кривись, раз не отказался от брака, значит пока что мой. У меня к тебе есть предложение. Ты поддержишь мою идею и меня, временно, дней на десять.
— В чем я должен тебя поддержать? И что ты сделаешь для того чтобы скрыть свою сущность? — спросил он, не совсем адекватно соображая, кажется.
— Я хочу, чтобы вы согласились отложить исполнение супружеского долга на десять дней. А потом я сделаю так, что твой брат будет в полном восторге от своего первого раза, у него же ни разу не было женщины, — я не спрашивала, я была уверена, что Нейтос девственник.
— Как ты это сделаешь? Вы, женщины, злобные существа, вам бы только унизить или сделать больно, — глаза его горели, либо у него был неудачный опыт, либо не было никакого. Слова не помогут, сделала к нему шаг, обняла за шею, начала ласково поглаживать.
— Ну, успокойся, не все мы такие плохие, — он стоял, не шевелясь, с остекленевшим взглядом. Ой, как плохо, я прижалась к нему, чертово вино и наша женская жалость, стала ласково целовать его в шею, куда уж дотянулась, говорить, что все будет хорошо, и мы выберемся с этого проклятого острова.
Он вздохнул, попытался меня оттолкнуть, не особо настойчиво, правда, я отодвинулась, заглянула ему в глаза — полная неразбериха.
— А хочешь я тебя поцелую, ласково и нежно? — улыбнулась я ему, он что-то промычал и вышел. — Не очень-то и хотелось, — сказала я себе и показала язык в зеркало.
