Жизнь заполнялась работой и домашними заботами, но глубоко внутри жила мечта об открытом волшебном мире. Наконец-то она решила стать реальностью: Я вернусь в мир принцесс и волшебников, где каждое мгновение стало бы настоящим сюрпризом.
А вообще, я поспешила, подумав, что худшее — это отсутствие сумки с едой, судя по всему, скоро мне предстоит стать деликатесом для этого зубастого разговаривающего недоразумения.
— А вы, собственно, кем будете? — если умирать, так хоть знать, кто в этом виноват. Хотя мы еще повоюем."
"— Она еще и разговаривает. Да у меня просто праздник сегодня, — разговаривала сама с собой каменная рептилия.
— Слышь ты, ящерица-переросток, я спрашиваю, ты кто такой? — мне уже терять было нечего, можно напоследок и нервы некоторым попортить.
— Наглая человечка, — усмехнулась морда, по-моему, даже радостно. — Ты видишь перед собой последнего дракона. Разве мой облик не внушает тебе трепет?
Трепет он мне не внушал, скорее чувство брезгливости, особенно когда его раздвоенный язык попытался меня облизать. Уже на вкус пробует, мерзавец!
— Врешь, они давно смылись отсюда, — сказала я, отскакивая от него дальше. — И у драконов были крылья. А твои где? Пропил?
— У каменных драконов не бывает крыльев, мы подземные существа, — янтарные глазки яростно прищурились.
— Ну, извини, не знала. Твои же сородичи когда еще ушли, а у людей, сам понимаешь, память короткая, особенно у нас, у женщин, — пошла на попятную я, решив, что нарываться глупо. Тем более ему, а судя по гонору, — это самец, явно было скучно и хотелось поговорить. — А что ты тут делаешь? Почему остался? Или тебя еще тогда на свете не было?
Воображение нарисовало бедного дракончика, который в невинном возрасте остался один-одинешенек, и теперь вынужден скитаться.
— Не помню, давно это было, — глаза его зажглись злобой, но он тут же прикрыл их густыми ресницами. Врет, причем халтурно, все он помнит и до сих пор не забыл, кто виноват в его несчастьях, вон как зубами скрипит, наверно, своего врага вспоминает.
— Ну, раз так, пойду я, — стала намечать пути отступления, все-таки хотелось разойтись мирно. Опять же вымирающий вид, можно сказать, реликтовый, как-то неудобно его будет убивать, да и нелегко, скорее всего.
— Куда же ты собралась? Теперь твое место здесь, давненько у меня не было такого подарочка. Все эльфы эти темные попадались, а там что? Кости одни да жилы, никакого удовольствия, — улыбнулся во всю пасть клыкастый.
— Я тоже костлявая и невкусная, меня даже комары не кусают, отравиться боятся, — заговаривала ему внушительные клыки, отступая к пещере.
