Жизнь заполнялась работой и домашними заботами, но глубоко внутри жила мечта об открытом волшебном мире. Наконец-то она решила стать реальностью: Я вернусь в мир принцесс и волшебников, где каждое мгновение стало бы настоящим сюрпризом.
— И как? Каков прирост?
— У магов редко рождаются дети, если ты об этом, — еще ниже опустил он голову.
— Маги в неволе не размножаются, — цинично усмехнулась я. — Не бери в голову, Даян, ты же в этом не виноват. Почему ты мне сразу не сказал, я так понимаю, Лия была нужна Сайнуру для того же, только отвезти он её собирался другим магам.
— Да, но я думал, ты об этом знаешь, я слышал, как ты спрашивала Сайнура, — удивленно глянул он.
— Спрашивала, но он не ответил тогда, а потом спросить еще раз забыла.
Подойдя к костру, я первым делом взяла сумку и позвала с собой Лию, мы подошли к хранительнице.
— Надень, — достала ночную рубашку (она длинная, плотная, почти платье) и протянула девушке. Сама я перешла на магическое зрение, чтобы понять, не затевает ли она какую-нибудь пакость. Девушка была сильно магически истощена, даже удивительно, что она пришла в сознание и вполне уверенно сидит. — Тебя как зовут?
— Мира, кажется, — голос у неё был тихий и неуверенный, не скажешь, что не далее пары часов назад она хотела нас убить.
— Мира, так Мира, надевай рубашку, больше одежды у меня нет. Лия, помоги ей, прикрой Миру одеялом, а потом идите к костру. Я переоденусь и тоже подойду, — я отошла за ближайший куст, следя за Мирой, кстати, не я одна пристально за ней наблюдала, Лан крутился неподалеку от них, видимо, охранял свою обожаемую Аглию.
Как быть дальше с девочкой, я не знала, но возвращать её Сайнуру не собиралась.
Рыба удалась на славу, по вкусу она напоминала палтус, ребятишки уплетали за обе щеки, хранительница же вяло ковырялась в своей порции, видимо, неголодная. Я тоже ела не торопясь, тщательно проверяя каждый кусочек, все-таки рыба речная, мало ли какие у неё могут быть паразиты. Попутно пыталась разговорить Миру, получалось с переменным успехом, воспоминания у неё были смутные, как бы подернутые дымкой.
— Ну хоть что-нибудь ты помнишь? — не выдержала я её односложных ответов. Ну не брать же её с собой, мне, право слово, хватает своего ""детского сада"", чтобы еще подбирать больных и ущербных.
— Дочку помню, маленькую, голубоглазую, — в её глазах застыла печаль.
— И где она? Что с ней случилось? — я сама мать, но эти вопросы надо было задать, вдруг её дочка осталась одна в норе или где еще могут жить люди-змеи.
