Автор
Осень приносит с собой неспешное великолепие — леса в наряде листвы, аптекарский кустарник расцветает яркими красками. Кристина бежала по тропинкам осенне-зеленого парка, где лето и осень деликатно перетекали друг в друга, оставляя после себя легкий аромат сухих листьев и теплые лучи заходящего солнца....
“А может все дело в странной обуви?” — думал он, наблюдая как она идет к его столу и ставит перед ним тарелку с чем-то странным на вид, усыпанным мелко нарезанными фруктами. Пахло это “что-то” неплохо, и Рэм вдруг понял, что уже очень давно ничего не ел, желудок сжался в комок, подтверждая это.
— Что это? — с подозрением спросил он, глядя в тарелку. Факт того, что она принесла ему еду удивлял и настораживал.
— Каша с фруктами. — спокойно ответила она.
— Зачем? — все так же подозрительно поинтересовался он, наблюдая, как она устраивается на узкой кушетке недалеко от его стола.
— В моем мире говорят, что голодный мужчина — злой мужчина. И я понадеялась, что вы, на самом деле, больше голодны, чем злы, а поев станете чуточку добрее. Можете считать это взяткой. — она несмело улыбнулась, но видя недоуменное лицо собеседника, с грустным вздохом проговорила, смотря в свою тарелку. — Простите, если сказала что-то не так.
От взгляда, которым она посмотрела на него, у Рэма что-то неприятно дернулось в груди и заставило внимательней присмотреться к девушке. Она была несчастна и явно находилась в состоянии сильного испуга, хотя пыталась это скрыть, но ее выдавали подозрительно блестящие глаза.
И ему очень не понравилось это чувство. Нахмурившись, он молча зачерпнул и съел первую ложку каши. “Довольно необычно, не то чтобы сильно вкусно, но вполне съедобно, очень даже”. — думал про себя Рэм, методично ложку за ложкой, поедая кашу. Когда с ней было покончено, он отодвинул от себя тарелку и посмотрел на девушку.
Она сидела прямо и не торопясь ела, было видно, что она наслаждается каждой ложкой этой странной каши. «Чем же тебе стряпня кухарки не угодила?» — с интересом размышлял он. Злость действительно стала гораздо меньше, и теперь он уже не хотел сдать ее в ближайший бордель, а размышлял над тем, что ему с ней делать. Доев, она встала и забрав свою и его пустую тарелку, поставила на столик у камина.
