В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
Настоящая какофония веселья.
Кажется, я так не хохотала много лет. Да, наверное, и никогда! От души, по полной, без оглядки. С радостью в сердце за счастливый смех дочери, за её улыбку, за искры в глазах.
— Е-е-е! — Празднуют они победу, когда я сдаюсь, подняв вверх ладони.
Мы возвращаемся на пляж, я набрасываю полотенце Насте на плечи. Семён раскидывает руки, потягивая мышцы после такой активной нагрузки.
Взгляд сам липнет к его телу, как приворожённый. Невозможно оторваться.
И он замечает это!
В глазах проскакивает усмешка, читаю её по взгляду.
Будто за руку на горячем поймал.
Да так оно и есть, чего уж.
Демонстративно отворачиваюсь и включаюсь в активный разговор с Настей. Она сейчас чрезвычайно возбуждена, взахлёб говорит. По факту пересказывает всё то, что я сама наблюдала последний час и в чём участие принимала, но для неё это способ выплеснуть эмоции, ещё раз их прожить и осознать.
— И я ужасно голодная! Когда там обед? — завершает он свою эмоциональную речь.
— Я тоже дико голоден, — соглашается Семён. — Можно было бы и в кафе зайти, но ужин в пансионате через сорок минут. Пока дойдём, пока в душ."
"Мы собираем вещи и идём к корпусу санатория. После такого эндорфинового всплеска я почему-то не решаюсь посмотреть Семёну в глаза. Это чувство сложно объяснить. Оно странное.
Наши отношения вообще странные. Мы ведём себя как семья. Но при этом мы не семья. Но сексом занимались.
Я запуталась.
Не пойму, что я чувствую. Кроме того, я не позволяю себе понять. Потому что сложно. Потому что страшно. Потому что пять лет собирать себя по кусочкам было очень тяжко и больно, а когда мы вновь увиделись, снова были моменты, когда я будто наотмашь по лицу получала. Такие были ощущения.
И мне страшно решиться. Выбрать. Я хочу спокойной жизни, размеренной. Хочу любить и растить дочь, а не латать своё сердце. Хочу простых и понятных отношений.
Но сможет ли мне дать такие Семён? Пока не получалось.
Слишком ярко с ним всё. Ослепляюще. Слишком острые эмоции.
А мне хочется завернуться в плед и прижаться к теплу. Выдохнуть. Расслабиться.
Получится ли так с ним?
Ужинаем в столовой санатория мы, конечно же, вместе. Настя вся просто цветёт. Она уже даже загореть успела — личико чуть потемнело. Кожа у неё, похоже, в отца, потому что я вся краснею, стоит солнечным лучам коснуться моей незащищённой кожи.
