В холодном общежитии серые ночи и жалобные глаза прерываются только на мельчайшие надежды, когда Римма бормочет обещания найти работу прямо сейчас. В этой атмосфере нету места для сомнений — только решительность и стремление к заботе о своей перспективе. И где ты ещё за два дня найдёшь двести кусков? — просит Римма, а Роман несётся на поддержку, говоря о необходимости и надежде, чтобы её работа была важна для неё....
— Мой фетиш — моя училка-блондинка, — сказал без сексуального подтекста вроде бы, но у меня, будто я в совсем юном возрасте, вспыхнули щёки. — Тебе и с тёмным великолепно, огонь прям. Но светлый… он как бы твой, понимаешь? Не как маска.
И знаете что? Через день, когда он уехал, Настю забрали на плавание и массаж, у меня были свободные три часа, и я пошла в парикмахерскую и снова перекрасилась. Не потому что он сказал, а потому что я и сама себя так и не приняла брюнеткой. Действительно, будто маска какая-то.
Прям совсем светлый не получился сразу, но уже привычнее так мне.
В тот вечер он не прикоснулся ко мне. Мы пили шампанское, смотрели на море и разговаривали-разговаривали-разговаривали. Трогали не тела друг друга, а души. И это было не менее волнующе.
Мы не делали выводов, не строили планов. Мы просто были друг с другом рядом. И было так хорошо…
А потом, когда он уехал, я поняла, что скучаю. В груди стали тесниться чувства, в голове решения. Непростые, те самые, которых я так боюсь.
А что если мы всё же можем попробовать?
Вот так, осторожно, по шажочку.
А если получится?
Семён встречает нас с Настей на вокзале в Краснодаре и отвозит домой, но сам не поднимается — сильно торопится.
— Лапуля, не обижайся, — крепко обнимает её, подняв. — Ты сегодня разбирай вещи и отдыхай, а завтра съездим с тобой в Орс Молл. Говорят, там будет выступать московская танцевальная студия. Погуляем, мороженое поедим.
Настя, было насупившаяся, начинает оттаивать.
— Мама, а ты с нами поедешь? — смотрит на меня.
— Поеду, — внезапно даже для самой себя соглашаюсь. Мне почему-то больше не хочется быть в стороне, хочется быть с ними вместе, втроём.
— Отлично, — улыбается Семён, и я обращаю внимание, каким тёплым взглядом он смотрит на меня. И у меня в груди тоже что-то нежное разливается. — Заеду за вами завтра в одиннадцать.
Мне очень хочется прямо сейчас стянуть косынку, чтобы увидеть его реакцию на изменения. Но я сдерживаюсь. Причёска слежалась, уж лучше завтра пусть увидит, когда я в порядок приведу и уложу красиво.
Вечером, когда Настя смотрит мультики, я несколько раз беру в руки телефон, чтобы написать Марио. Думаю, как сделать это тактично и не обидеть его. Мы не встречались, даже до поцелуя ни разу не дошли, но его ухаживания имели вполне себе понятные характер и цель. И мне нужно это пресечь, иначе будет совсем некрасиво.
Но так ничего в итоге и не пишу. Не идут корректные фразы в голову, всё ещё сомнения одолевают.
